Сиротка для ректора, или Магия мертвой воды - Яра Вереск

Милена же превращалась в подобие Сулы, стоило только мне показаться рядом. Одно радовало — что мне не нужно было ей нравиться. Я просто игнорировала ее попытки показать мне «мое место».

Но замечания в духе, что «теперь, когда Дакара нет, тебя точно выкинут отсюда и полы в твоей комнате помоют с антисептиком» не казались мне такими уж смехотворными.

Да, я прекрасно справлялась с учебой. Но кого это волнует?! Если ей хватит упертости, она своего добьется. Кто-то же из ее родственников пытался сорвать мне экзамен.

А я, вместо того, чтобы искать друзей и союзников, прячусь в вольере у прекрасной Сулы.

Более или менее нормальные отношения у меня сложились только с Вильгельминой.

Я заметила, что ей достается от Милены едва ли не больше, чем мне.

А в один из вечеров обычный прессинг и вовсе превратился в уличную разборку. Был вечер. Между корпусами фонари горят далеко не везде.

Они насели на нее впятером, в парке. Просто так — к Милене и ее обычным подпевалам добавились еще и парни с боевого, не меньше, чем курса с четвертого. Один из них, грозного и подкаченного вида, нависал над «косистой» с видом «водичка есть? А если найду?». Остальные смеялись слишком громко для обычного радостного смеха.

Я замедлила шаг и прислушалась.

— …думаешь, все кончилось? Ты подставила серьезных людей деточка. И заплатишь!

— Я никому ничего не должна, — тихо, но совсем не робко, ответила Мина.

Даже коса шевельнулась.

— Ты хоть понимаешь, что твой папаша-лавочник, когда ему предъявят твой счет, предпочтет сам повеситься у себя в конторе? Зря ты слила нас ректору. А теперь представь. Дакара нет и не будет. Знаешь, почему? Знаешь, из-за чего? Тебя больше никто не прикроет.

— Я никому ничего не должна и никого никому не «сливала». Все? Освободите дорогу!

— Так дела не делаются!

А на меня словно что-то нашло, когда я услышала имя Дакара. И особенно, когда услышала, что он не вернется, потому что какие-то там друзья Милены этому якобы поспособствовали.

Я подошла к компании. Сказала:

— Мина, пойдем. Тебя ждут.

— О, говорящая швабра! — Подняла бровки Милена. — Я и не ожидала, что нас ждет такое развлечение!

— Стой, ты! — сощурился все тот же парень. Понравиться ей хотел, что ли.

Я мазнула по нему взглядом, и вздохнула:

— Мясо. Не научишься думать своими мозгами, сдохнешь. Мина, пошли.

Так ректор разговаривал со своим контролером. Спокойно и благожелательно, но с абсолютной уверенностью в собственной правоте.

— Почему? — уточнил парень, как будто сбился с простой и понятной мысли.

Я окинула его взглядом, подсмотренным у Сулы. В тот момент я была сытым грифоном, увидевшим толстого глупого зайца, верящего в собственное бессмертие.

Я пожала плечами:

— Темный закуток. Два сильных парня с боевого, наверняка видите себя защитниками и рыцарями. Первая красавица с бытового и двое ее подпевал. Прессуют девочку, которая им ничего не должна. Одну. Очень храбро и героически. Вопросы? Мина, идем, говорю. Эти герои тебе ничего не сделают: они герои только когда нет свидетелей.

— Уверена, швабра? — уточнила Милена.

Я правильно считала ситуацию. Парни, похоже, оказались здесь чтоб понравиться нашей красотке. Скорей всего, она придумала какую-нибудь историю для них, в которой — жертва именно она. А Вильгельмина — коварная и злобная негодяйка.

И сейчас они вынуждены заново переосмыслить то, что происходит. Если найдут, чем. А то, как говаривала тетушка, молодые парни часто думают не мозгами, а тем, что у них в штанах.

Я снова посмотрела на самого разговорчивого из парней:

— Герой, да?

И махнув рукой пошла в сторону общежития. Я знала откуда-то, что за нами никто не пойдет и в спину мне ничего не прилетит. Но меня все равно потряхивало. От возмущения, от страха, что могло не получиться. Оттого, что одно лишь имя Дакара меня заставило вскинуться и броситься в бой. Дух Сулы меня затронул, не иначе!

Мина догнала меня почти сразу — я услышала ее шаги рядом. Но заговорила только на лестнице, когда мы поднялись на этаж первокурсников.

— Спасибо. Я не знаю, почему они на меня так. Я ничего не сделала…

Разумеется, она не знает! Но я и так догадалась. Сказала:

— Мина, тут такая история. Они думают, что ты выдала ректору, где в городе разливают эмульсии. Место, где ты купила тот пузырек. Помнишь?

— Но я не…

— Им не важно. Верней, Милене не важно. Думаю, ни «боевики», ни алхимики даже не очень поняли, чем ты ей насолила, но впряглись, потому что она девка красивая.

Вильгельмина не поверила. Уточнила:

— А ты откуда знаешь?

— Ректор искал, откуда эта зараза попала в Академию. Нашел. Благодаря твоему пузырьку. И производство в городе закрыли. Видать, это кому-то покою не дает. Эмульсия — прибыльный бизнес. Многие простые люди готовы заплатить безумные деньги, чтобы стать хоть на время магами. И не важно, чем и когда придется платить. Я знаю. В веселом городе много таких. Кто уже не представляет, как жить без магии, а на эмульсию денег давно нет. Они… выглядят жалко.

— Он сам тебе сказал? — спросила она. — Ректор?

— Да. В день, когда с полицией пошел разбираться с этой точкой.

— А правда, что он… что вы с ним… ну… прости. Я не то хотела. Прости.

Запах кофе и еловых почек. Берег озера, холодный песок, горячие губы.

Назад! Это все неправда.

— Нет, конечно. Он готовил меня вечерами к экзамену. Кто-то, наверное, подсмотрел, как я вечером ухожу из его кабинета, ну и… счел долгом растрепать.

— Здорово. А знаешь, я тогда… летом. Не сразу поняла, что он ректор. Я же его практически, на свидание позвала… сейчас так стыдно. Просто, я неуклюжая. И это был четвертый разбитый фиал. Но все предыдущие я разбила сама. И мне сказали — еще один разобьешь, выкручивайся сама! Отец просто не поверил бы, что в этот раз получилось по-другому. И так почему-то обидно стало… я зря это говорю? Прости! Я просто немного испугалась. Их. На меня так никогда никто… знаешь, я думала, что могу со всеми найти общий язык, что у меня-то уж в Академии врагов точно не будет. А получилось наоборот. Как нарочно.

Я в последний раз кого-либо утешала больше года назад. Тетушка Примула порезала палец и перестала видеть будущее своих клиентов.

Она ходила по комнате, размахивая перебинтованной рукой и все повторяла: «Я же не