Сиротка для ректора, или Магия мертвой воды - Яра Вереск

Про «зачем летали», «почему тайно», «почему именно сейчас», и «почему, девушка, вы живете под чужой фамилией». И мне придется рассказывать. А секретарь, которая, оказывается, за что-то меня весьма сильно невзлюбила, будет очень внимательно слушать.

Но получилось немного иначе. Следователь, наконец, закончив расспрашивать госпожу Ксарину Дилтару, обернулся ко мне:

— Госпожа Фелана, вашу историю в общих чертах мы знаем со слов Шандора Дакара. Однако мне хотелось бы уточнить кое-какие детали.

— Да, конечно, — быстро ответила я, заметив, как на мгновение закаменело лицо секретаря. — Я расскажу.

— Как вы догадались про нападение? Дакар сказал — вы первой забили тревогу.

— Мы были на озере. В Остоши. Было раннее утро, вода гладкая, как зеркало. Я только что в нее смотрелась. Даже подумала, что если бросить камень, пойдут круги. И такой глади уже не будет. И не стала кидать. Жалко стало отражений. Потом я… Мы разговаривали. Дакар стоял спиной к озеру, я лицом. И увидела, как в самом центре по воде бежит рябь. Как от лодок. Но без лодок. Вот. А я очень мнительная, мне это показалось странным. Я сказала ректору. Он меня оттуда увел, призвал магворк и стал всем сообщать, что нападение. Я ведь сразу даже не догадалась, что это было нападение.

— Вон оно что, теперь понятно. Второй вопрос.

— Да?

— Вы оба утверждаете, что решение отправиться на озеро было спонтанным. Кто мог о нем знать?

— Да никто… хотя, шофер. Шофер, который нас туда привез. Нет, не может быть! Да бред. Я же слышала, как они обсуждали, рассуждали. Которые на нас напали. Что магов на Остоши быть не могло никаких. Только два инструктора. Два старика-инструктора.

— Так! Подробней!

— Всего несколько фраз. Один грозился убить какого-то знакомого, который сказал, что магов не будет. Второй ему поддакивал. А потом они и вовсе узнали ректора. Я пряталась за камнем, они меня не увидели. Ректор им навязал настоящий магический бой. Отвлек на себя почти половину. А несколько из них. Они на верх по тропе побежали, в лагерь.

— То есть, знали, где лагерь, и как туда попасть.

— Да, так. Но ведь об этом все знают. Все, кто в тех местах живет, я имею в виду.

Я вытаскивала из памяти все, что только могла вспомнить про тот день. Даже почти перестала бояться.

И когда в конце следователь сказал:

— Но шофера этого все же стоит проверить. Знаете, как его найти? Напишите адрес!

Я с облегчением выдохнула.

Глава 19

След мертвой воды

Эван вернулся в форт всадников. На время отсутствия ректора его кабинет занял профессор Карт, как зам по науке. Я же старалась не пропускать занятий с удовольствием возвращая себе этот кусочек жизни — лекции, семинары, практикумы, библиотека и студенческий форум. И запретила себе даже думать о Дакаре, его словах и поступках. И о том, как он там. И когда вернется.

После занятий, наскоро перекусив, я мчалась на другой конец города, к Суле. Я брала с собой книги и записи, я садилась подальше от грифона.

Наши встречи всегда начинались одинаково. Я приходила и клала поближе к ней шарф Дакара. Чтобы она чуяла его запах и не так злилась.

А потом я сообщала:

— Я говорила, что буду приходить каждый день? Я не шутила. Так что тебе ничего не остается, как смириться. Я как Дакар: хочешь, не хочешь, а все равно будет по-моему.

Сула смотрела на меня недоверчиво, из-под бровей. Но с каждым разом подпускала все ближе.

Я садилась на низенький табурет у стены, зажигала свет. И доставала какую-нибудь книгу. В пещерке было тепло — магия поддерживала оптимальную для грифонов температуру.

— Сула, — сказала я и в этот раз. — Мы тебя скоро, знаешь, что? Мы тебя отмоем. И поменяем подстилку. Знаешь, как будет мягко лежать? А то ты весь свой матрас я смотрю, в хлам издергала. Я тебе серьезно говорю! И не смей расчесывать болячки, глупая ты кошка. Ветеринар что сказал? Что обработанные раны должны подсохнуть! И не соприкасаться с возможными источниками заражения. Так, милая. Я читаю, ты слушаешь. Будешь хорошо себя вести, получишь цыпленка. Я принесла, честно!

Цыпленка я ей, конечно, отдам, как бы безобразно она себя ни вела. Но надо сказать, за прошедшие дни она стала куда спокойней. И хоть я все равно остерегалась подходить к ней слишком близко, но на меня уже не шипели и не скалились. А пару раз она даже вполне благожелательно приняла кинутые мною куски мяса.

Грифон был чистюлей и не ходил под себя — для этих дел она отползала, цепляясь передними лапами за землю и помогая себе сгибами крыльев. Все равно пачкалась, все равно очень переживала, что ей не согнуться так, чтобы прибрать свой мех при помощи языка и клюва. Мне и хотелось подойти, помочь. И — я знала. Сула мне не доверяет и не подпустит, не позволит дотронуться.

Я ей читала все подряд, учебники, лекции, даже один раз — сказки. Чтобы она привыкала к моему голосу.

И каждый маленький успех по «приручению» строптивого грифона я была готова отмечать, как праздник.

Как-то раз Фарат мельком заметил:

— Рона, вашими усилиями, мы ее еще на лапы поставим. Всего две недели прошло, а как она изменилась!

Я перемен не замечала.

Сула как Сула. Смотрит хмуро, морду воротит, от лекарств отказывается и вообще делает все, чтобы ее оставили умереть в гордом одиночестве.

Новую подстилку он действительно принес — заменить грязный влажный и изодранный тюфяк, на котором она была вынуждена спать сейчас. А как заменишь, когда она тебя пытается съесть всякий раз, как подходишь?

Идея была прекрасная. Мы выбрали день, попросили ветеринара, чтобы помогла, а Фарат на всякий случай еще и напарника позвал. Хоть тот и кричал на весь район, что «Эта курица его уже один раз чуть не порвала, и второй раз он на те же грабли — не согласен». Но я сказала, что смогу немного заплатить. И он согласился.

Деньги, выданные Дакаром, таяли быстрей, чем я надеялась: лекарства, корм, содержание — все стоило немало. И траты только увеличивались.

И я с тревогой думала, как мы с Сулой будем выкручиваться, когда деньги кончатся совсем.

Но пока что их хватало.

Одно печалило — со студентами наладить отношения у меня пока не получалось. Мой второй курс бытового отделения состоял из двадцати человек, и более или менее спокойно на меня реагировали только два