Северная сага. Конунг и воевода - Вячеслав Калинин

— У тебя большие планы, — усмехнулся Гостомысл. — Думаешь, что получится?

— Думаю. Точнее, знаю точно, что получится.

— Как это — знаешь? — удивился молодой князь.

— Я, княже, много чего знаю. Точнее, я ведаю, — загадочно улыбнулся Хельги. — Скажу тебе еще вот что. У меня сын родится, а у тебя дочь. И мы породнимся, детей наших поженим. Земли наши от Варяжского моря до Понта Эвксинского24, Скифского моря, раскинутся. Покорим множество народов, дань с них получать будем. Ведаю я!

Да, придумал Хельги про свое ведовство, но ведь не мог же он сказать Гостомыслу о том, что он из будущего и знает какие исторические события ожидаются в скором, и не очень скором, времени. По крайней мере, предполагает, помня кое-что из уроков истории и множества прочитанных статей исследователей, ученых и археологов. И сына своего Хельги решил Рюриком назвать. Так-то! Свои Трувор с Синеусом у него уже есть, будет и Рюрик, основатель династии. А он сам, Хельги, как раз подходит на роль Олега Вещего. Почему бы и нет?

— Подумай, княже, но только недолго, — продолжил конунг. — Времени на раздумья и нет особо, я в очень скором времени на Полоцк выдвинусь.

Гостомысл озадаченно кивнул.

Здесь надо отметить, что конунг про волнения в Плескове и Белоозере не выдумал. После того, как проучили вепсов, некоторые участники похода остались недовольны. А именно, среди знатных воев из Белоозера и Плескова ходили разговоры, что князь Гостомысл с нурманнским конунгом Хельги забрали себе основную часть добычи, а их, дескать, обделили.

Конунг смог узнать об этих разговорах от нескольких аккуратно подкупленных Доброгой плесковских и белоозерских дружинников. Подначивали же всех, распуская слухи, старые знакомые — воевода Лютый и сотник Военег. Они, почему-то, обиделись больше всех, хотя и получили по знатному куску трофеев, и теперь мутили воду, настраивая свои дружины и население Плескова и Белоозера против князя. Говорили они, что Гостомысл, по юности лет, ничего не знает и не умеет, сам управлять Ладогой не способен, полностью лег под нурманнского конунга. Наместники своим воеводам не препятствовали, а наоборот подогревали слухи в каких-то своих корыстных целях.

Отсюда и появилась у Хельги идея взять в управление своими доверенными людьми соседние города, сместив и наместников, и военное руководство. И так слишком много свободы они имеют, нечего тут расслабляться. Не захотят по-хорошему волю князя выполнить, так можно и силой их поучить. Заодно своих преданных родичей-протеже в высшие слои управления будущим государством Хельги выведет. А Гостомысл согласится, никуда он не денется. Ведь в его же интересах конунг это дело затевает. Подумает молодой князь, посоветуется со своими малочисленными приближенными, да и решится.

Глава 2

Сильно разросся хирд Хельги. Теперь уже и не хирд даже, а целое войско. За последнее время много новых воинов присоединилось к удачливому конунгу. Шли вои и издалека, прослышав о сильном и щедром нурманне, и местные из ближайших окрестностей присоединялись. Каждый хотел прикоснуться к удаче Лесного Кота. Уже больше восьми сотен хирдманов насчитывалось в его войске. В округе ни у одного князя такой дружины не было. Никто и мечтать не мог о таком количестве воинов.

А тут еще и хузары удивили. Иегуда бар Кофин постарался — сам приехал, да еще дома, в Самкерце, набрал добровольцев из числа дальних и не очень родичей. С ним и пришло пополнение. Таким образом, Манар бар Кофин стал командиром конной хузарской сотни. Силища! Особенно впечатлила всех степная карусель, показательно устроенная конунгу хузарами. Это когда легкая конница подлетает на расстояние уверенного выстрела из лука и начинает кружить перед отрядом противника. К себе не подпускает, отходя сразу, если кто-то слишком приблизится к всадникам, не забывая постоянно осыпать врагов стрелами. Либо, если отряд врага небольшой, он вообще полностью окружается и обстреливается со всех сторон. Не укрыться от такого.

И добрые вести от Ратибора привез Иегуда. Рассказал об успехах Белого Кречета. Оказывается, что Ратибор уже провел несколько тайных операций против Драгомира, вроде бы и небольших, но очень болезненных. И со смоленским князем Мстиславом умудрился Кречет договориться, заручившись его поддержкой и получив обещание выступить на стороне Хельги против Драгомира.

Помимо этого, к удивлению Хельги, даже от побежденных вепсов пришла делегация во главе с уцелевшим военным вождем и попросилась под его начало. Хельги выслушал их и принял всех. Сотня неплохих стрелков-охотников лишней не будет. Раз они признали себя данниками Гостомысла, то их воины и конунгу послужить могут. Пока в хирде Хельги временно побудут, а потом, после Полоцка, он лучшим предложит остаться, а остальных в дружину князю передаст. Старшим над ними станет хевдинг Курки. Тот самый бывший главарь вепсских пиратов, что покусились на драккар Хельги, когда он в вик к фризам отправился. Теперь под началом Курки будет три сотни вепсов. Серьезный хевдинг с сильным отрядом.

Для того, чтобы привести в повиновение Плесков и Белоозеро, которые не вовремя решили в суверенитет поиграть, конунг выделил две сотни хирдманов. В дополнение к княжьим дружинникам. Их поведут Доброга Синеус и Трувор Мельница. Они же сядут наместниками в этих городках. Гостомысл, после недолгих раздумий, прислушался к совету конунга и решил все же действовать.

После операции по принуждению к миру, часть хирдманов вернется назад. Оставшихся при наместниках дружинников хватит для поддержания порядка. Тем более, что не войной на Плесков и Белоозеро они пойдут, а вразумить и объяснить, кто тут хозяин. Поэтому расчет князя на то, что местные воины примут его сторону и принесут присягу, должен оправдаться.

* * *

Успешно реализовав все текущие дела, конунг решил, что настало время организовать строительство Нового города, будущего Новгорода. Чтобы не обидеть Гостомысла, конунг отправился к нему сообщить о своем решении и получить формальное разрешение на строительство. Он, конечно, и без такового стал бы строить, но тут лучше соблюсти все приличия.

— Скажи, княже, а как у тебя обстоят дела с данниками, что у берегов озера Ильмень25 живут, там, где Ольховая26 из него вытекает?

— При отце моем дань платили, — осторожно ответил Гостомысл. — А сейчас не знаю даже. Нужно Горностая спросить!

Кликнули отрока, чтобы позвал главного княжьего тиуна Горностая, заведующего всеми делами ладожских данников.

Выяснилось, что не платят оброк сейчас, после смерти князя Буривоя,