Северная сага. Конунг и воевода - Вячеслав Калинин

А пока можно конунгу и о перспективах подумать.

Что ж, полоцкие стены Хельги увидел. Не очень они ему понравились. Если Гуннар не откроет ворота, то придется основательно повозиться. Крепкие стены у Пальтескьи. И высокие. Правда, конунг видал и повыше, причем те стены были построены из камня, а не из дерева и земли… Фризский город Эмден так просто не дался бы хирду конунга, если бы не хитрость и ловкость Хельги и его хирдманов. Тогда уловка удалась на славу, но в Пальтескье точно так же вряд ли получится. Драгомир их будет ждать, готовиться к встрече заранее.

С таким большим войском, как у Хельги сейчас, (а ко времени битвы оно увеличится еще больше), скрытно к городу не подойти. Это не разбойный наскок викингов — подошли на драккаре, сорвались с борта в едином порыве, рывком влетели в поселение или город — и готово! Нет, идти придется конно, сзади еще и длинный обоз тащиться будет, какая уж тут скрытность! Даже если пустить вперед несколько десятков разведчиков и превентивно зачищать все хутора, поселения и деревеньки, встречающиеся на пути, вырезая каждого жителя, кто-нибудь да просочится, сбежит, и Драгомир все равно узнает о приближении неприятельского войска. Да и не станет конунг использовать такую тактику — он сюда не грабить, а править идет! Какой же правитель собственных данников убивать станет⁈ Вот то-то и оно…

Большие надежды Хельги возлагал на Юру-Ратибора, его современника и товарища по попаданству, удачно обосновавшегося в Полоцке. Тот уже активно начал осуществлять намеченный ими при встрече план по подрыву экономики и военной мощи Драгомира.

Неплохо было бы, ко всему прочему, познакомиться со смоленским властителем, князем Мстиславом, и договориться о союзе. Можно предложить ему помощь в противостоянии с черниговцами, например. Если совместно держать водные маршруты по Двине и Днепру, то весь товарооборот с Европой и Скандинавией под контролем окажется. К тому же, Магни Стейнссон скоро породнится с конунгом Айварсом с острова Эзель, который плотно держит устье Двины. К слову сказать, держит совместно со своим родичем, конунгом Бернтом, владетелем земель, где будущая Рига когда-нибудь появится. Родичи здесь друг за друга горой, не то, что в будущем. Неплохой альянс может получиться!

В дополнение к контролю над Западной Двиной и Днепром, следует крепче пустить корни и в ладожских землях, там, где когда-то Новгород появится. Хотя, какой-то Новый город конунг там уже построил. Правда, не в том месте, где Новгород из его времени стоит.

«Новый город! — скривил губы конунг. — Да какой это город⁈ Одно название… Казармы со складами, да несколько корабельных сараев. Нет, это не город. Так, резиденция для собственного проживания во время недолгих визитов. Надо строить настоящий город, чтобы на века! Но не у Альдейгьи, а именно там, где Новгород из моего времени стоит! Нечего с Гостомыслом ссориться. Нам еще породниться с ним не мешало бы! Сыну моему будущему дочь княжескую в жены взять. И Новгород-Хольмгард как раз для сына будет, чтобы правил оттуда всеми землями, и завоеванными, и доставшимися по наследству, и полученными в качестве приданого! Вот тогда и хорошо станет роду нашему. Будем землями и данниками прирастать. Все окрестные территории нашими будут, а когда полоцкие земли заберем, то и дальше пойдем. И Кенугард-Киев, и Смоландск-Смоленск, и Чернигов, не помню, как там его викинги называют, под себя возьмем со временем. Так то!»

От размышлений его оторвал Харальд.

— Скоро Альдейгья, конунг!

— Да, Харальд, спасибо! — Хельги встал со скамьи и потянулся, разминая мышцы. — Дел предстоит очень много!

Конунг задумчиво посмотрел на знакомые берега.

— Знаешь что, Харальд… Я принял решение. Пальтескью мы будем брать не сейчас, а весной, после того, как снег сойдет.

— Почему так, конунг? — удивился ярл.

— Мы не готовы еще. А конунг Драгомир готов и ждет нас, я уверен в этом. И я увидел стены Пальтескьи. Нам нужна тренировка. Слаженность. Наш поход за золотом Всеслава показал, что мы слабы. Чуть было не погибли от рук какого-то малоизвестного ярла.

— Так нас меньше было, и ярл Ингольф напал на нас неожиданно! — попытался возразить Харальд.

— Не бывает для хорошего воина таких неожиданностей! Всегда начеку нужно быть! А мы расслабились. Вот чуть и не погибли! Если бы не Стейнссон, случайно оказавшийся рядом, могло все печально закончиться. Поэтому будем усиленно тренироваться до самой весны. Заодно и подготовимся, как следует. И других дел неотложных полно.

— Как скажешь, Хельги! — не стал спорить ярл. — Ты конунг, тебе решать! И ты прав, я думаю.

Они замолчали, думая каждый о своем и разглядывая заросшие густым лесом берега.

— Надо бы стяг23 тебе свой выбрать, конунг! — вдруг сказал Харальд. — Чтобы враги знали и боялись!

Хельги ненадолго задумался, вспоминая, какой флаг историками из его времени считался флагом Олега Вещего и Рюрика.

— Есть такое дело. Я знаю, что на нем изображено будет. Сокол, атакующий с неба. Золотой. На алом полотнище.

— Достойно! — отозвался ярл и улыбнулся.

* * *

Первым же важным делом, после встречи с Ингигердой и грандиозной дружеской пирушки в честь возвращения, было посещение кузницы.

Помня о разговоре с Ратибором, конунг захватил с собой амулет, он же, в далеком будущем, знак биологической опасности, изготовленный из серебра на подворье Кречета. Хельги посмотрел на него, повертел в руках и хмыкнул. Не будет он такой знак внедрять. Нечего. Раз на его стяге сокол будет, такой знак и нужно делать. И везде его рисовать, вышивать, крепить. А Ратибора об этом известить нужно, отправив письмецо почтовым голубем. В этом же письме будет изложено, что планы немного поменялись и сроки битвы за Полоцк сдвигаются до весны.

С этими мыслями конунг отправился в свою кузницу. Показал мастеру-кузнецу рисунок сокола, который набросал угольком на бересте собственноручно, и приказал сделать такие амулеты для всех хирдманов. Но с небольшим отличием: ему и ярлам — золотые, хевдингам и хольдам — серебряные, а остальным — медные или бронзовые.

Когда большой заказ был готов, Хельги собрал всех командиров и раздал амулеты с приказом прицепить их на себя и отныне не снимать.

— Кто захочет, может такие знаки на плащах вышить, на щитах нарисовать! — приказал конунг. — И