Северная сага. Конунг и воевода - Вячеслав Калинин

* * *

Прокравшись в тумане вдоль берега, Ратибор и его люди подобрались к кораблю, уткнувшемуся носом в берег. По носовой фигуре, хищной диковинной птице, и другим характерным признакам, стало понятно, что это драккар нурманнской постройки. Причем, очень достойного качества. На палубе торчали трое дренгов, вглядывающихся наверх в туман, туда, где скрылись их соратники.

Ратибор и Раннвейг с Дроздом потянули луки из налучей. Кроме них, больше ни у кого с собой луков не было, но даны и не испытывали такой необходимости. Торир швырнул копье одновременно с выстрелами своего хевдинга и новичков. Все трое дренгов повалились на палубу, сраженные. Ратибор тихо дал команду проверить, есть ли еще кто-то на корабле. Вдруг не всех заметили?

Больше никого. Кроме…

— А это кто тут у нас? — спросил Беляй, забравшись на борт драккара и заметив тройку связанных, лежащих между румами.

— Тот, кто надерет тебе задницу, когда развяжется! — послышалось ворчание на хузарском языке.

— Хевдинг! Здесь пленники, — сообщил Беляй. — Кажись, хузары!

— Какие еще хузары, Беляй? Спускайся быстрее, сейчас нурманны обратно побегут! — поторопил Ратибор.

— Сам посмотри! Красавчик, кажется, еще и ругается по-своему.

Ратибор взобрался на корабль.

— Ого! Точно, хузары! — он присмотрелся к одному из пленных, тому самому знатному хузарину, бывшему владельцу шлема с плюмажем. — Иегуда? Ты здесь откуда⁈

— Оттуда, откуда и ты! — снова проворчал бар Кофин. — Сначала на лошадях, потом на корабле. Ты, может быть, развяжешь меня, Ратибор? И где мой брат Езекия?

— С твоим братом все в порядке. Он там, наверху.

— Как наверху? Туда ведь Гудмунд с Горомутом побежали! С ними же три десятка нурманнов!

— Как ты сказал? Горомут? — услышал знакомое имя Кречет. — Купец из Полоцка?

— Он самый! Развяжи меня скорее, нужно бежать на подмогу к брату!

— Не нужно. Там, наверху, Горомута встречает дюжина стрелков с луками, таких же умелых, как и твой брат! — усмехнулся Ратибор. — Сейчас нурманны обратно сюда посыпятся. А вот нам их встретить нужно! Ты в состоянии держать лук?

Говоря это, Кречет освободил Иегуду бар Кофина от веревок.

— Я всегда готов! Только заберу свои доспехи с оружием!

Иегуда поднялся на ноги, быстро размял затекшие конечности и поковылял к корме драккара. Там он залез в сундук хевдинга и вытащил свои вещи, отнятые после пленения.

— Помоги застегнуть панцирь, Ратибор!

— Как ты здесь оказался? — спросил Кречет, затягивая ремешки на боках хузарина.

— После расскажу, не время сейчас!

— Хорошо. Твои соплеменники с нами?

— Купец — не воин, а мой товарищ подвернул ногу в бою. Они останутся на драккаре. Сейчас я их тоже развяжу. Стрелять они смогут, если что, прикроют отсюда.

— Быстрее давай. А потом хватай свой лук и за мной!

— Я мигом! — хузарин нахлобучил свой островерхий шлем.

Ратибор с Беляем спустились на берег. За ними поспешил и Иегуда.

— Раннвейг и Борщок, останетесь здесь! — приказал Кречет. — Присмотрите тут за ранеными и кораблем! Борщок, лук у брата возьми!

Паренек возразить не посмел, забрал лук с колчаном, полным стрел, у Дрозда и полез на борт драккара. Раннвейг открыла было рот, чтобы возмутиться, но Аудульф ей что-то прошептал на ухо, и она смирилась, только возмущенно сверкнув глазищами.

Туман еще больше усилился и стал похож на молочный кисель — таким густым он был. Уже на расстоянии пяти метров не было видно ничего.

— Аудульф, что там?

— Сейчас появятся. Наши, похоже, их сильно потрепали. А это кто? — заметил ульфхеднар хузарина.

— Это Иегуда бар Кофин, брат нашего Езекии. Помнишь его?

— Ха! Точно! Брата твоего мы как-то раз уже освободили из плена. Теперь, выходит, и тебя спасли? — подмигнул хузарину ульфхеднар. — Ты нам должен, бар Кофин!

— Пива тебе целую бочку поставлю! — кисло усмехнулся в ответ хузарин.

— Потом поболтаете! — прервал их разговор Ратибор. — Давай разделимся, Аудульф. Вы с Беляем слева от драккара встанете, а мы — справа. И, как только враги появятся из тумана, нападем с двух сторон.

— Согласен! — кивнул ульфхеднар.

— Имей в виду, Аудульф — это Горомут с нурманнами. Тот самый купец. Ну, ты знаешь. Драккар его зятю Гудмунду принадлежит. Нам нужно их всех здесь положить. Понял меня?

— Вот это удача! Боги благоволят нам! Только ты немного ошибся, хевдинг. Этот прекрасный драккар теперь наш!

— Надеюсь на это! — проворчал Ратибор. — Ладно, по местам! Торир, бери своих и следуй за мной. Иегуда, ты тоже не отставай!

* * *

Туман сильно сгустился, причем неожиданно резко. Гудмунд снова обернулся, пытаясь разглядеть корабль, но кроме белой пелены ничего не увидел. Шагов на десять оставалась видимость, не больше. Это хорошо, потому что неизвестным стрелкам викингов тоже не разглядеть и стрелять они перестали.

— Разворачиваемся и отступаем к кораблю! — тихо скомандовал хевдинг.

Но все свои его услышали. Викинги и уцелевшие холопы с Горомутом дружно побежали в ту сторону, где должен стоять их драккар.

Вот и тропинка, закончилась, перейдя в пологий склон. Под ногами показался прибрежный песок.

В тумане справа неожиданно завыли волки. Громко и протяжно. Что это еще такое? Откуда?

Страшный удар обрушился на крайнего хускарла — из тумана вылетела рука с мечом, затянутая в кольчугу, и начисто снесла ему голову. За рукой показалась и вся фигура высоченного широкоплечего воина в типичной скандинавской броне и шлеме с очками. Оказалось, что и во второй руке его также зажат клинок. Обоерукий викинг! Тут же показался и второй воин, как две капли воды похожий на первого. Прямо брат-близнец. Они-то и завывали волками.

— Ульфхеднары! — испуганно заорал кто-то из дренгов Гудмунда.

Хускарлы дернулись в сторону от волколюдов, но наткнулись на строй щитов, из-за которого пошли в ход копья. Чуть ли не десяток викингов и с этой стороны!

Некоторые нурманны попытались было броситься обратно вверх по тропе, но оттуда раздался многоголосый вой. Похоже, что неизвестные стрелки бросились за отступившим Гудмундом в погоню.

Хевдинг понял, что они оказались зажаты в кольцо. Неотвратимость смерти придала ему невероятных сил. Как будто дух Одина вселился в него. Гудмунд зарычал, как дикий зверь, глаза его страшно выпучились и