Северная сага. Конунг и воевода - Вячеслав Калинин

class="a">29. Слабаков среди хирдманов не было. Хельги засомневался сначала в Рознеге — выдержит ли, но жрец Велеса оказался крепок, не отставал ни на шаг, и дыхание держал правильно.

Дорогу искать не составило труда. Отряд мытарей неведомого пока князька оставил шикарный след от десятка верховых лошадей, нескольких телег, парнокопытной живности и трэлей. Тропа широкая, утоптанная и унавоженная получилась. По ней и побежали, выдвинув вперед все тот же дозор.

К лагерю мытарей, как и предполагал Хельги, вышли к вечеру. Те как раз на ночлег расположились. Как полновластные хозяева себя вели — с палатками, загончиком для скота с трэлями и кострами устроились.

Окружив поляну с лагерем, Хельги с Харальдом вышли из леса и внаглую уселись у самого большого костра. На нем как раз кабанчик жирненький шкворчал на вертеле.

Харальд молча откромсал ножом шмат мяса килограмма на полтора и протянул его конунгу. Потом оттяпал себе такой же, достал из поясной ташки, густо украшенной золотом, кованую двузубую вилку с длинной витой ручкой и, наткнув на нее кусок мяса, принялся степенно откусывать по кусочку, тщательно пережевывая.

Сидевшие у костра воины обалдели от такой наглости и сидели с открытыми ртами. Воинская сброя на них была так себе. Кожаные курточки с бляшками железными. Колпаки тоже кожаные, с полосками железа, крест-накрест нашитыми. Кольчуга с нормальным шлемом-колпаком только у одного, по всей видимости, старшего в отряде. У него же тесак на поясе, даже не меч. А остальные топориками с копьями вооружены, которые сейчас в пирамидке рядом стоят.

Конунг с вилками заморачиваться не стал, ел с ножа. Откусив пару раз от шматка и прожевав, он произнес:

— Кто такие? Почему без спросу на моей земле дичину бьете и данников моих грабите?

И сурово взглянул на кольчужного вояку.

Тот судорожно сглотнул, рефлекторно схватился было за рукоять тесака, но тут же отпустил его, перехватив ухмылку Харальда. Точнее, оскал зверя. Понял, что эти двое его первым порешить точно успеют. Испугался.

— Мы — люди князя Исо Полльо, — сглотнув, заявил кольчужный. — Я — десятник его, а это мои люди!

И, набравшись смелости, уже понаглее, спросил сам:

— Почему говоришь, что земля здесь твоя? Это земли нашего князя! И данники, что окрест живут, тоже его! И…

Договорить он не успел. Харальд вонзил ему вилку в ляжку и провернул. Кольчужный взвизгнул раненой свиньей и сомлел, повалившись лицом в костер. Завоняло палеными волосами.

— Достаньте его, бестолочи! — рявкнул Хельги сослуживцам кольчужного, застывшим с открытыми ртами.

Те ринулись вытаскивать командира из костра и сбивать с его головы и лица огонь, охвативший длинную нечесаную гриву и курчавую бороду. В свете разгоревшегося костра конунг рассмотрел их получше. Совсем молоденькие, почти мальчишки. Таких даже убивать жалко.

От соседних костров подбежали остальные воины, сообразившие наконец, что происходит что-то странное. Такие же юнцы.

— Сели все! — снова рявкнул Хельги. — Меня слушать!

Повиновались. Хоть и молодежь, но понятие дисциплины имеют, вроде бы. Или просто испугались грозных нурманнов.

Неудивительно. На нурманнах брони такие, каких они, наверное, и не видели никогда. И золотых украшений — гривен на пять на каждом. И по два меча у пояса в драгоценных ножнах.

— Я спросил вашего старшего, что вы делаете на моих землях. Он ответил неправильно. Повторяю вопрос: кто такие и что здесь делаете?

Молодежь напряглась. Как такому грозному воину отвечать-то? А второй, не менее грозный, так гнусно ухмыляется и вилку свою в руках вертит, только и ждет, кому следующему ее вонзить!

Тем временем, остальные хирдманы конунга вышли из леса и уже вовсю хозяйничали в лагере, разворачивая поклажу, вытряхивая мешки и рассматривая их содержимое. Мда, невелика добыча. О чем Иво Сокол и доложил конунгу, подсев рядом.

— Располагайтесь, готовьте ужин, переночуем здесь. Тем более, что мясо для нас уже любезно пожарили вояки этого князька… — Хельги вопросительно посмотрел на ближайшего юнца. — Как там его?

— Исо Полльо, — промямлил паренек.

— Вот, его самого. А завтра к нему в гости наведаемся, с рассветом. А сейчас эти детишки расскажут нам сказку о том, где их гард, сколько там вояк и что они из себя представляют. Сван, Хаук! Займитесь детишками!

Из темноты выдвинулись два хирдмана, штатные каты конунга.

— Только не калечить, пригодятся нам такие трэли! — по-нурманнски приказал Хельги.

— А с этим что делать, конунг? — спросил Сван, указывая на десятника, все еще валявшегося без сознания.

— С паленой свининой? Оживите, поговорите тоже. Он, наверняка, знает больше. А потом он мне не нужен.

Сван понимающе кивнул.

Допрос удался. Никто не сопротивлялся, все рассказали. Только десятник минут пять поупирался, но сломался очень быстро. Выяснили, что князек чудинский пришел сюда на житье и построил гард по весне. С ним много воинов. Точно не сказали сколько, потому как считать никто не умел, да и ни к чему им это. Просто много воинов. Часть из них сейчас по окрестностям ходит, оброк собирает. Вот как эти юнцы. Информации достаточно.

Трэлей деревенских в ночь гнать не стали, а дали перекусить и поспать. Утром отправили их по домам вместе с живностью.

* * *

Напали на городок чудинов с первыми лучами осеннего солнца. Действовали, как всегда, слаженно. Первый ряд синхронно закинул щиты за спины, спиной же встал к стене и сомкнул руки в замок, создав упор. Второй ряд таким же одновременным движением закинул свои щиты, ногу ловко сунул в подставленный замок, потом шаг на плечи, а оттуда, оттолкнувшись, бросок наверх, замахиваясь одновременно кто мечом, кто топором или секирой. Махом взлетели на частокол, отбивая жиденькие удары часовых-защитников, и вот уже бой идет на забороле.

Лучники прикрывали с сорока, нет, уже с тридцати метров. И продолжали медленно шагать вперед. Совсем вплотную к стене подходить не нужно, так стрелять не удобно станет. А вот шагов с двадцати — самое то. Главное защитникам высунуться не позволять, пока пехота наверх забирается. Они и не позволяли. А пехота, тем временем, забороло очистила, кого порубив, а кого вниз скинув, и к воротам пробилась. Там минуту повозились, добивая охрану, и ворота те открыли, выбив запорный брус.

И сразу же в открывающиеся ворота хлынула толпа с конунгом во главе. Ворвались на площадь перед воротами, направо и налево размахивая хогспьетами и ширяя копьями подвернувшихся врагов, и устремились по прямой широкой улице к главному терему, местному донжону.

Донжон представлял собой мощное высокое