Иллюзия бесконечности - Марина Медведева

— Почему она охотится за тобой? Почему не оставит в покое? Она уже уничтожила, растоптала твою жизнь. Что ей еще от тебя нужно?

Сегодня она узнала «реальное» имя своего возлюбленного и его историю жизни. Научная карьера, женитьба на блестящей Ирине Зельдиной, проект «Катюша», Игра, авария. Услышанное от любимого вызвало ее негодование, даже злость на ту, что убила его, а теперь навечно заперла в тюрьме «Бесконечности».

— Ирина все еще любит меня, — грустно улыбнулся Ярослав. Его синие глаза ласково мерцали в полутьме капитанской рубки.

— Это не любовь, это что-то собственническое, мелкое. Если бы она тебя любила — отпустила бы на свободу.

Ярослав приподнялся на локте, погладил Нику по щеке, нежно поцеловал в губы.

— Я просил ее освободить меня, дать мне умереть. Негодовал, что она обрекла меня на жизнь в виртуальности, — прошептал он, глядя ей в глаза.

Ника похолодела от страха. Что, если бы они никогда не встретились?

— Я бы умерла, не смогла жить, если бы не нашла тебя, — выпалила она. — Без тебя меня нет. Я не живая, а мертвая, понимаешь?

— Ты еще молодая, встретишь другого, полюбишь. Любовь не приходит однажды и навсегда. В твоей жизни будет много любви.

Слова Ярослава острым ножом кололи ей сердце. Ника чувствовала, как в висках пульсирует кровь и не желала даже думать о другом, о том, что может быть потом, после.

— Я хочу остаться в Игре. Навсегда, с тобой, — твердо сказала она. Резко поднялась и села. Их обнаженные тела светились в полумраке рубки, казались прозрачными, сотканными из звездного света. Нереальными.

— Это невозможно, дорогая. Чтобы стать такой, как я, тебе надо умереть. И возродиться из пепла в «Бесконечности». Но Ирина никогда не согласится дать тебе такую жизнь. Ты и сейчас под угрозой. Если она найдет тебя, мы больше никогда не встретимся.

— Да что же она за человек такой! — возмутилась Ника. — Мало ей того, что она сделала тебя рабом своей прихоти, так еще не хочет, чтобы ты был счастлив. Что ей нужно, Ярослав?

— Ей нужна любовь. Моя любовь. На которую я уже не способен. Наша любовь умерла пять лет назад на автостраде. Вместе с моим земным телом. Сергей любил ее. А я люблю тебя, Ника.

Они поцеловались долгим, нежным поцелуем, легким, как лепестки лилии. Руки Ярослава обнимали ее, и ей казалось, что они вдвоем, в целом мире, летят среди звезд в счастливую бесконечность.

Глава семнадцатая. Новые вероятности

В отделе Катю не ждали. Пока она снимала мокрую куртку (с неба вдруг посреди зимы обрушился холодный, пронырливый дождь), трясла волосами, пытаясь высушиться, включала пыльный компьютер, коллеги глядели хмуро и настороженно. Словно чего-то опасались. Экран загорелся привычной картинкой с пляжем. Катя шумно выдохнула и подняла глаза:

— Вы чего, как заколдованные сидите? — удивленно спросила она коллег. — Будто я — не живой человек, а привидение или зомби.

— Ты, Снежина, так и выглядишь — слегка подкрашенным зомби, — Гульнара одним глазом поглядывала в золотистую пудреницу и насмешливо улыбалась. — Волк сказал, что у тебя грипп. Хорошо же тебя подкосило. Ты и раньше красотой не блистала, а теперь и вовсе хоть в гроб. Будешь по ночам вставать и пугать кладбищенских бомжей.

— На себя посмотри! — Катя почувствовала, как в груди зреет, поднимается бурная волна гнева. Сколько она натерпелась от этой Гульнары — словами не передать. И никогда не могла ей слово против сказать, чего-то боялась. Но теперь в ней будто что-то изменилось. То, что мешало ей общаться с людьми, заводить новые знакомства, комфортно чувствовать себя в любой обстановке, словно заснуло где-то глубоко-глубоко. А на его место вырвалось чувство свободы, полета в бескрайнем космосе, любви к мужчине и отражение этой любви в себе. Катя больше не чувствовала себя уродиной. Она была Никой — прекрасной и смелой, и любимой.

— Тебе тридцать пять, а с этим мейком выглядишь на десять лет старше. Бедра слишком широкие, а плечи узкие и грудь маленькая. Такая фигура, как у тебя, называется «грушей».

Катя выпалила все это на одном дыхании и не сразу заметила, что Никита Бромкин и Виталик Строгин еле сдерживаются от рвущегося наружу смеха. Ибрагимова окинула парней надменным взглядом оскорбленной королевы, бросила пудреницу на стол и выбежала за дверь. Ее острые каблуки процокали по плиткам коридора и исчезли, видимо, за дверью туалета. В кабинете воцарилась осторожная тишина.

— Ты изменилась, Снежина, — улыбнулся ей красавчик Строгин. Его взгляд оценивающе скользнул по Катиным волосам и шее и спустился на грудь, которая вздымалась от волнения. Катя чувствовала, как бьется сердце, взбудораженное прошедшей схваткой. — Раньше была тихой и робкой, как мышка, а теперь — настоящая тигрица. За Гульнарку не переживай — ей давно пора было хвост подрезать. Достала уже всех своим высокомерием.

— Да ты же сам к ней на прошлом корпоративе подкатывал, — вмешался Бромкин. Перед ним на столе красовалась огромная кружка с растворимым кофе и упаковка печенья. Бромкин не мог без еды и постоянно что-то жевал. — Гульнарка отшила его, этого Казанову. Да еще девчонкам из прокуратуры потом рассказала, как он перед ней хвост распушил. Слухи поползли, что наш Виталик уже среди местных баб не котируется. Вот он и разозлился.

— Что ты несешь, пельмень недоваренный! — возмутился Строгин. — Слушаешь сплетни по туалетам и раздевалкам, как баба. Ни к кому я не подкатывал. У меня, между прочим, девушка есть. Вика из администрации.

— Это которая секретарша начальника финотдела Бузыкина? Так у нее отец знаешь кто…

Скрипнула дверь, и в кабинет просочился начальник отдела Бессонов. Еще более хмурый и неприветливый.

— Снежина, ко мне в кабинет быстро! — прошипел он и вышел. Дверь медленно закрылась. Катя недоуменно посмотрела на коллег:

— Зачем он меня вызывает? — спросила она громким шепотом.

— Тебя же две недели не было. Наверное, хочет проверить, не забыла ли ты родной Уголовный кодекс?

— Издеваешься? — фыркнула Катя, поднялась и торопливо пригладила растрепавшиеся волосы. Вздернула подбородок и спокойно, с достоинством отправилась в кабинет к начальству.

Бессонов стоял у открытого окна и нервно курил. Погода в январе вдруг сошла с ума. Ледяные капли дождя ритмично колотили по железному карнизу. Тонкая струйка