Иллюзия бесконечности - Марина Медведева

Торвальд. — Дома у меня жена и двое детей. Двушка в ипотеку и машина в кредит. Мне нужны деньги. Но чем дальше, тем сильнее кажется, что денег этих ни я, ни ты никогда не увидим. Неужели создатели «Бесконечности» просто так отдадут такую сумму неизвестным игрокам? Все это подстава, и я чувствую себя марионеткой в этой Игре. Пора на выход.

— Вы оба никуда не пойдете! — в густую тишину коридора ворвался резкий голос Сибиллы. Двое обернулись, и лицо Торвальда осветилось радостью. Ника подозрительно взглянула на командира: разве можно так радоваться чужой девушке, если дома у тебя жена?

— Где ты была, Сиб? — Торвальд подхватил хрупкую Сибиллу ручищами и крепко прижал к себе.

— Отпусти, медведь! Раздавишь сейчас, — ворчала девушка, не особо сопротивляясь крепким объятиям великана Торвальда.

— Я побывала на райском острове, там был настоящий пляж с морем и песком, бунгало с шикарной ванной, официант и коктейли. Все для меня! Игра устроила мне небольшой отпуск, — хвасталась Сибилла.

Ника подозрительно смотрела на девушку — врет или нет?

— Видишь, не все так плохо, — осторожно начала Ника, глядя на радостного Торвальда. — Игра вернула нам Сибиллу. Осталось дождаться Воина — и мы все вместе, как прежде, готовы двигаться дальше.

— А что Ярослав — про него ты забыла? — спросил Торвальд. Его лицо сияло, будто он уже выиграл и только что получил на счет заветные сто лямов.

— Ярослав вышел из игры, — мрачно ответила Ника, стараясь дышать глубже. Каждый раз, стоило вспомнить Ярослава, ее охватывало такое отчаяние, что хотелось выть, кричать, пока ее мозг не взорвется и не унесет ее из этой жизни, где нет счастья, а только страдание и боль.

— У чела могут быть другие дела, — спокойно ответил Торвальд. Ни он, ни Сибилла, казалось, не заметили ее смятения. — Срочная работа, дома проблемы. Вышел из игры.

— Странно, что Воина не вернули, — нахмурилась Сибилла. Ее глаза хитро блеснули. — И с Ярославом неясно, почему вышел.

— Игра вообще странно ведет себя, — Торвальд вздохнул, перекинул лучемет на другое плечо и махнул рукой. — Идем вперед? Рано или поздно мы поймем, что надо делать. Чего от нас хочет Игра.

— Лучше раньше, чем позже, — нахмурилась Сибилла и побежала вперед. Ника хмыкнула: отдохнула на пляже, набралась энергии, пока они здесь вышагивали километры по этим коридорам. Хоть бы свет приглушили. Яркость так раздражает!

— Было их пятеро, один убит, осталось четверо. Четвертый сказал, что прикроет и сгинул без следа. Третья исчезла и снова вернулась. Кто будет следующий? — бормотала Ника на мотив считалочки из «Десяти негритят».

Словно в ответ, правая стена вдруг потемнела, ровная поверхность испещрилась паутиной трещин, их тонкие, ломаные линии извивались, словно живые, соединялись, скручивались в замысловатые фигуры, заполняя собой все пространство стены. Послышался звон, как от натянутой струны. Торвальд схватил Сибиллу за плечо и бросил на пол с криком: «Ложись!». Ника замерла, не в силах сдвинуться. Стена вдруг застонала, будто человеческим голосом, звук все усиливался, громче, сильнее, раздался хлопок — и паутина трещин взорвалась мелким крошевом, резкая ударная волна выбросила осколки вперед, туда, где стояла Ника. Время словно замерло. Ника смотрела на безудержный, но медленный полет белых осколков, и остро чувствовала нереальность происходящего. Будто все было не с ней, не сейчас. Она — лишь наблюдатель. Смотрит со стороны. Все замечает и знает, что было раньше и случится потом.

И вдруг все закончилось. Нику схватили и бросили на пол. Она больно ударила плечо и очнулась.

— Ты охренел так бросать меня? — рявкнула она на Торвальда. И голос ее, подобно соло первой скрипки в оркестре, перекрыл треск стены, шум падающих осколков, визгливый крик Сибиллы, которая лежала тут же, на полу, и что-то орала, показывая пальцем туда, где еще недавно была белая стена бесконечного туннеля.

Ника поморщилась от боли и с трудом повернула голову, следуя за пальцем Сибиллы. Стены больше не было, и там, за ней, стоял Ярослав. Его фигура в белом комбинезоне, окруженная густой темнотой, сияла, будто отражая звездный свет. Он улыбался и протягивал ей руку.

— Идем! Я пришел за тобой! — его губы не шевелились, но каждое слово отчетливо прозвучало в голове Ники. Она поднялась, оглянулась на Торвальда, и сделала шаг вперед.

— Постой! Там же ничего нет. Это искин играет с тобой, — крикнул ей вслед Торвальд.

Ника его не слышала. Синие глаза Ярослава манили, притягивали ее. Фигура в белом казалась ей средоточием всего, что было важным, необходимым. Единственным в этом и в других мирах. Ника шла к Ярославу, а вокруг летели, кружились, опускались на пол белые осколки. Она их будто не замечала. Казалось, что один слой реальности наложился на другой, и теперь они борются, то один выходит на первый план, то второй. И нет больше ни начала, ни конца, а лишь одна бесконечность.

Ярослав подхватил ее в объятия, и весь мир исчез. Осталась только любовь.

***

Пять лет назад

Яркий свет проскальзывал сквозь мутное стекло, окутывал нежным блеском стройные тела новой линейки «Катюш», останавливался на хмурых лицах ученых и растворялся в пространстве сборочного цеха. Пятьсот киборгов замерли, ожидая «пробуждения» сознания. Идеально красивые, похожие на древнегреческих богов, с ясным взором и классическими чертами лица, созданные, чтобы лететь сквозь космическое пространство к далекой Альфе Центавре, стать посланниками от лица человечества.

Внешность кибернетических посланников стала поводом для нескончаемых дебатов руководства НИИ «Роскибернетика». Не все хотели видеть киборгов столь «идеальными».

— Люди разные. Триста лет назад идеалом красоты считалась женщина с пышными формами, а тридцать лет назад на подиум брали только худых женщин. Сейчас каноны внешности весьма гибкие, люди ведь от рождения обладают разными внешними данными, их метаболизм отличается. А у вас киборги все, как один, среднего роста и худые, будто их не кормили на протяжении всего полета.

Сергей Варганский, одетый в белый комбинезон, сам походил на киборга, только состарившегося, с немного помятым лицом и морщинистым лбом. Его глаза слегка слезились, будто их раздражал яркий свет или чересчур довольная улыбка на лице начальника Белова. Ирина Зельдина положила руку на плечо мужа, мягко улыбнулась.

— Люди неидеальны. Но инопланетянам это знать не обязательно. Пусть думают, что