Пленница генерала-дракона - Виктория Виноградова

Веся рассказывает, а у меня ком в горле. Бедная моя. Представляю, в какой она была панике, поняв, что осталась одна.

— Та женщина. Она, я не знаю, — голос у Веси дрожит, а мне от этого так хочется ее обнять и успокоить. Если бы только руки слушались… — Она что-то шептала. И у тебя кровь перестала течь. И раны начали затягиваться. Представляешь? Там все до костей было, а оно раз и вот. Но ты все равно потом спал, как убитый. И я переживала, что вдруг не выживешь. Жрица сказала, что очень сильно тебя порезало. Она даже сама не была уверена, что сможет тебя выходить. Ритуал проводила, чтобы силы в тебя влить.

Провела ритуал? Влить силы? Этот факт наводит на мысли, что нас могли спасти, чтобы оставить при себе в качестве рабочих. Вероятно, этому племени так же, как и Невьграду не хватает людей.

— В общем они прям хорошие. Очень. Добрые, — заканчивает она рассказ.

Понятно. Весю одурманили, раз она считает их хорошими.

— Ты пила? Ела? Что они с тобой делали?

— Конечно. И пила, и ела.

Очевидно, ей что-то подмешали в еду.

Делаю еще одну попытку подняться.

— Ты куда?

— Мы должны уходить, пока еще есть возможность, — слова вырываются изо рта вместе с хрипом.

Тело не слушается. Боль пронзает так сильно, что едва сдерживаю стон.

— Ляг ты, малохольный, — шипит Веся. — Щас ведь швы все разойдутся.

— Надо идти.

— Куда? В поле? Без оружия? Когда ты даже на ногах не стоишь?

Молчу. Она права. Но нужно бороться за жизнь, пока еще есть хоть капля сил.

Веся пытается уложить меня обратно, но я не сдаюсь. Заставляю себя подняться и медленно двигаюсь прочь из избы.

Открываю дверь. Вокруг дома на длинных ногах. Между ними подвесные мосты. Внизу колышется Гиблое поле.

Местные замечают меня, с пару секунд изучают и возвращаются к делам. Возле соседнего дома женщина в грубых перчатках раскладывает ту самую паутину, которая меня едва не прикончила. Вымачивает ее в каком-то растворе. Возле другого дома мужик машет топором, разделывая тушу убитого мракокрыла. Я в очередной раз понимаю, отчего так наши люди боятся этих варваров. Местные настолько привыкли жить среди монстров поля, что и сами стали монстрами.

В глазах вновь темнеет. В ушах шум. Приходится опуститься на лавку, стоящую возле избы. Веся помогает сесть.

— Ну вот и куда ты такой собрался, а? — спрашивает она.

Права. От меня сейчас никакого проку. Буду обузой.

Раз нас пока не трогают — можно задержаться до ночи. Главное, ничего не есть и не пить, чтобы хотя бы мой разум остался ясным.

К нам идет жрица. Перемещается по мостам от одного дома к другому. Сейчас я понимаю, что те растения на ее теле, что я принял за украшения, настоящие. Причем, они не просто обвивают ее руку и шею. Они будто растут из ее кожи. Выглядит жутко. Бедная моя Веся. И вот с этими людьми она была вынуждена жить два дня? Ее точно чем-то опоили. Ни один нормальный человек по доброй воле не остался бы в этом поселении.

В руках жрица держит деревянную миску. Подходит ко мне.

Я отшатываюсь.

— Пить, — ее голос низкий, грудной.

— Не буду.

— Пить. Жить.

Пытаюсь оттолкнуть миску, но сил совсем нет. Я даже сопротивляться не могу. Жрица подносит напиток к губам и буквально вливает в мой рот. Стараюсь выплюнуть, но она крепко держит мою голову и заставляет глотать.

Напиток кислый и терпкий. Я с ужасом жду последствий. Как скоро наступит одурманивание? Успею ли я вызвать рвоту и прополоскать желудок? Или отрава действует мгновенно?

Замечаю, что боль отступает. Не исчезает, но становится гораздо слабее. Тупая, какую можно терпеть.

Встаю на ноги. Меня никто не останавливает.

Силы как будто возвращаются.

Но я по-прежнему понимаю, что местные — дикари, и мне нужно сбежать от них.

— Хорошо? — усмехается жрица, наблюдая за мной.

И я не могу с ней поспорить.

Действительно хорошо.

Она усаживает меня обратно на лавку:

— Сидеть. Ходить нет, — поворачивается к Весе. — Идти. Еда.

— Я тут с готовкой помогаю, — поясняет Веся. — Я скоро. Отдохни пока.

Что я и предполагал: нас пленили, чтобы заполучить бесплатную рабочую силу.

— Дурак, — бросает жрица, глядя мне в лицо. — Страх. Дурак.

Знаю, что дурак. Зря Весю послушался. Нельзя было следить за людьми на ходулях. Говорил же, что это плохая идея.

— Любить. Она, — жрица указывает на удаляющуюся от нас Весю, и эти слова оглушают. — Плакать. Спать нет. Рядом. Ты. Она. Ночь. Два. Плакать. Плакать. Бояться. Любить. Дурак.

После чего разворачивается и уходит, оставив меня в полнейшем замешательстве.

Что она хотела этим сказать? Что Веся… Да нет... Или да?

Я правильно понял, что пока я двое суток лежал без сознания, Веся все это время сидела рядом со мной, не спала и плакала? И «любить». Жрица говорила о Весе? Она все-таки влюблена в меня?

Но как это выяснить?

Глава 42

Горан

Бежать из лагеря я планирую ночью, когда все уснут. У меня еще полдня в запасе. А пока наблюдаю, кто чем занимается, как устроен лагерь, какое можно прихватить оружие. Одежда моя изрезана, но местные, надо отдать им должное, успели ее отстирать от крови и подлатать дыры. За это спасибо. Как и за то, что не дали умереть.

Но верить в то, что они помогают из бескорыстных побуждений, я не собираюсь. Это только Весе с ее наивными представлениями о мире кажется, что все люди добрые и простодушные. Я же успел повидать всякого и прекрасно знаю, что просто так никто ничего не делает.

Но какой бы легкомысленной не была Веселина, однако ее детский взгляд на мир скорее умиляет, чем досадует. Такая светлая, жизнерадостная. Хочется уберечь ее от разочарований, чтобы она как можно дольше сохраняла веру в добро.

Слова жрицы никак не идут из головы.

«Любить. Дурак».

Если они про чувства Веселины, то почему она так упорно бегает от меня?

А если нет…

Пытаюсь выкинуть это из головы. У меня есть куда как более серьезные проблемы. Нужно думать о том, как вернуть дракона и арестовать Велезара. Надеюсь, он еще не обрушил Невьград? Не прощу себе, если не успею остановить этого мерзавца. Он должен ответить по всей строгости закона.

И ведь я помню его с младых лет. Он служил жрецом еще