Пленница генерала-дракона - Виктория Виноградова

— Как самочувствие? — стоит Весе появиться в поле моего зрения, как мысли о работе разлетаются, точно дымка от ветерка. Я вновь сконцентрирован лишь на ней одной. На том, как на ее щеках появляются ямочки, когда она улыбается. Как розовые локоны под солнечными лучами загораются рубиновым пламенем. Как она забавно морщит носик, когда вредничает.

Мне всегда казалось странным: отчего так — стоит разумному мужчине влюбиться, как он в миг превращается в безмозглого кретина, готового день и ночь трепаться об объекте воздыхания? А теперь на своей шкуре ощутил каково это, когда девушка не выходит из головы.

Права жрица. Дурак. Как есть дурак.

А что еще хуже, с появление влюбленности я не только резко поглупел, но и растерял всю смелость. Стоит лишь подумать о том, чтобы спросить у Веси о чувствах, как в теле появляется дрожь. Будто я неопытный юнец, впервые собирающийся поцеловать девушку.

Словно до этого не было женщин в моей жизни. Ведь с любой мог говорить о чем угодно. Всегда гордился тем, что не испытываю робости. Насмехался над друзьями, когда они рассказывали о любовных провалах, а теперь и сам оказался на их месте.

Смешно сказать, но я предпочел бы сразиться с сотней мракокрылов, чем задать Весе вопрос, который волнует меня все последние дни.

Она стоит передо мной, ждет ответа, а я все никак не могу набраться смелости, чтобы завести этот разговор.

— Ты бы отдохнула, — говорю я шепотом. — Нам ночь предстоит долгая и опасная. Нужно будет успеть как можно дальше отбежать от лагеря, прежде чем нас хватятся.

Произношу это, а сам мысленно себя ругаю за малодушие. Ведь не об этом хотел поговорить. В лифте и то был решительнее, а сейчас точно подменили.

— Жрица говорит, что ночью тут опасно, — произносит Веся, присаживаясь рядом на лавку. — Лучше остаться в поселении до утра.

— В Гиблых полях всегда опасно, — против воли ворчу на нее.

Зачем все порчу? Собирался сделать комплимент, а вместо этого отчитываю.

Разумеется, Веся тут же недовольно поджимает губы. Как бы я хотел их поцеловать.

Будь на ее месте любая другая — уже давно затащил бы в постель. А с Весей не получается. Боязно напугать. Мне говорили, что я бываю излишне прямолинеен, что мне не хватает мужской галантности и манер. Но раньше меня это никогда не сдерживало. Сейчас же рядом с ней чувствую себя неуклюжим медведем.

— Мне все-таки кажется, что мы должны довериться словам жрицы, — произносит Веся и фраза о доверии отзывается болезненным уколом.

— Я только и делаю, что доверяю, — произношу это излишне резко. — И каждый раз убеждаюсь, что напрасно.

Да что такое? Почему никак не могу взять себя в руки и говорить спокойно? Зачем намеренно все порчу?

— Это ты-то доверяешь? — Веся начинает злиться. — Да ты ж всегда во всем ждешь подвоха!

— Опять ты за свое? Мы уже говорили на эту тему, — я пытаюсь сменить вектор беседы, но Веся оседлала любимого конька и ее не остановить.

— А толку-то, если ты даже не замечаешь, как сам все портишь?

— Я порчу? — возмутительность обвинений задевает за живое. — Не хотел тебя попрекать, но не ты ли просила довериться и проследовать за людьми на ходулях? Мне напомнить, чем все закончилось?

— Вот именно! Это ты сказал, что они варвары и нужно уходить. Из-за этого мы чуть не погибли. А варвары, между прочим, тебя спасли и выходили. И даже денег за это не попросили.

Меня поражает ее логика. Вернее, отсутствие. То есть, я теперь, оказывается, виноват, что угодил в паутину?

Вот и спасай этих девиц. Потом еще и крайним останешься.

— И кстати, знаешь, зачем они пили кровь? — спрашивает Веся, глядя на меня с язвительным прищуром.

— И зачем?

— От насекомых. В том числе, чтобы твои пауки-костошвеи не кусали. А хочешь еще че-то скажу?

— И что же?

— Я тоже выпила эту кровь. Так что я тоже теперь варвар! Понял?

Мне нечего ей сказать. Вернее, наоборот. Сказать, как раз-таки есть что. Вот только, боюсь, если я открою рот, Веселина после этого перестанет со мной общаться.

А ей будто мало. Она словно нарочно провоцирует скандал.

— У тебя вообще какие-то странные отношения с доверием, — нападает она. — Ты как будто специально делаешь все, чтобы тебя предали.

— Что ты несешь? — сдерживаюсь, чтобы не начать ругаться.

Хотел о любви поговорить, а мне опять нотации читают.

— Что тебе мешало поверить слухам из Подгорода? А? Ну что? Ведь давно бы тогда уже проблему с колоннами решил. Почему тебе было проще довериться мерзкому противному жрецу, чем людям, которые ради тебя готовы на все?

Вопрос ставит в тупик. Я как-то не думал об этом в таком ключе.

— А мне? Мне почему верил? — продолжает Веся. — Зачем? Неужели думал, что пленная девушка станет помогать?

— Потому что был в безвыходном положении, а ты воспользовалась этим.

— Да не правда. Все ты прекрасно понимал. Думаешь я не знаю, почему ты тогда в Подгороде оказался и от мракокрылов спас? Следил ведь? Следил. Чуял подвох. Но все равно зачем-то предпочитал делать вид, что веришь мне. Ладно я потом и правда передумала. Получше узнала ваш город, жителей, и поняла, что не могу не помочь. А если бы нет? Если бы на моем месте кто другой оказался? Что тогда?

И на этот вопрос у меня нет ответа. Хотя сам его себе не раз задавал.

— Ты хоть понимаешь, что делаешь все, чтобы разочаровываться в людях? При этом, там, где надо — не веришь и отмахиваешься. Тебе варвары хоть что-то плохое сделали? — Веся указывает на лагерь. — Вот конкретно эти и конкретно тебе? Сделали? Нет. Они тебя с того света вытащили. Поят-кормят. Ничего не просят. Сказали: сиди пока, ночью уходить опасно. Но нет. Нужно бросить все и назло переться по полю в потемках, чтобы снова в паутину угодить или к мракокрылам попасть.

— Весь, я…

— Не Веськай! Ты лично как хочешь, а я никуда с тобой ночью не пойду! Понял? Я им верю! А вот ты до тех пор, пока будешь видеть в каждом встречном-поперечном обман, так и будешь натыкаться на предательства! Что ждешь — то и получаешь!

И уходит, не дав мне объясниться.

Мда… Вот и поговорил с ней о любви.

Наша беседа озадачила. Особенно фраза, что мне было проще верить Велезару, чем