Пленница генерала-дракона - Виктория Виноградова

И Горана потерять не хочу. Не представляю, как буду жить теперь, зная, что есть он. Не могу поверить, что больше никогда не услышу его голос. Не почувствую прикосновение его рук. Не смогу поговорить с ним. Это так страшно.

Жду его слов, как приговора. Чувствую, что ничего хорошего он не скажет. Куда я ему такая свободолюбивая? Но рада, что он заставил признаться. Тянуть дальше — только ситуацию усугублять. Все равно пришлось бы сказать, но было бы еще больнее.

Заранее готовлюсь, что он будет спорить. Где-то внутри даже надеюсь на это. Какая-то маленькая крохотная частичка меня хочет, чтобы он убедил. Нашептывает: «А вдруг с Гораном все будет иначе? Вдруг он скажет: «Путешествуй, я не буду против»?

— Хорошо. Я тебя услышал, — по его тону я не могу понять, что у него внутри. Он выглядит отрешенным.

Сердце кровью обливается.

— И больше ничего не скажешь? — робкая надежда, что может он все-таки хоть как-то за меня поборется.

— Я пока думаю.

Нет. Не поборется.

Я не нужна ему такой.

И от этой мысли всю меня разрывает на мелкие трепыхающиеся лоскутки. Они бьются, как рыбы, выброшенные на берег. Судорожно хватают ртами воздух понимая, что обречены погибнуть.

* * *

Ближе к обеду местные жители начинают просыпаться, выходят из домов, негромко переговариваются. Вновь натягивают подвесные мосты, разводят огонь, жарят на костре лепешки и заваривают чай.

Горан весь день меня избегает. Он постоянно общается о чем-то с местными. На меня даже не смотрит. Ну понятно. До этого у него еще были какие-то надежды и планы на мой счет, а теперь все. Раз я не подхожу ему на роль спутницы, он тут же вычеркнул меня и переключился на дела.

От этого на душе так больно и обидно. Будто нож в спину воткнули да так там и оставили. А он теперь торчит и бередит рану, не давая ей затянуться.

Выходит, не так уж сильно была нужна.

Смотрю, как Горан общается с местной жрицей. О чем — не слышу, но говорят долго. Закончив беседу, он направляется в мою сторону. При этом вид у него уж больно загадочный.

— Выдвигаемся? — встаю, готовая приступить к долгому опасному путешествию в Невьград. Благо успели выяснить у местных, в какой он стороне.

— Нет, — голос суровый, а губы сами в улыбке растягиваются.

Да что происходит?

— Ты чего такого довольный?

— Узнаешь.

Он подходит и неожиданно обхватывает меня за талию, приподнимает над землей и принимается кружить.

— Ты дурак? — я ржу, хотя мне страшно. — Отпусти. Упадем же. Тут места даже толком нет. Горан!

— Все-все, — он опускает меня.

— Да что на тебя нашло-то?

Мне почему-то кажется, что он сейчас скажет про нас. Например, что ничего страшного, если я буду путешествовать. Может условие как-то поставит или еще что. Может договорился, чтобы я с местными могла время от времени колесить по Гиблым полям и вести наблюдения? Иначе зачем он с ними так долго общался?

— Горан! Говори давай! — шутливо на него ругаюсь, а у самой сердце так и заходится от волнения.

— Дракон, — произносит он, и у меня внутри все падает.

Это не про нас.

— У тебя дракон вернулся? — пытаюсь искренне порадоваться, но не выходит. Хотя если вернулся, то это и правда отличная новость.

— Еще нет. Но я узнал, кто может его вернуть.

— И?

— Мы едем к Маре.

— Че… го? — до меня не сразу доходит с смысл его слов. — К… погоди. К Маре? К… я правильно думаю? Прям к НЕЙ?

— Правильно, правильно.

— Рехнуться можно.

— И я того же мнения, — озорно подмигивает Горан.

Я опускаюсь на лавку, пытаясь переварить услышанное. Мы сейчас действительно поедем к великой и ужасной богине Маре? А она нас не убьет? Говорят, даже сам Чернобог ее опасается — настолько она сурова и жестока.

Глава 46

Веселина

Весь наш передвижной лагерь дружно подъезжает к большому к поселению. Его видно издали — такие же деревянные избы на ногах. Вот только их штук пятьдесят, если не больше. Много-много. Стоят возле большого озера — точно на водопой прибыли. До нас доносятся гомон, крики, дым костров. Дети бегают по полю свободно, словно тут нет ни опасных тварей, ни ядовитых растений. Женщины полощут в озере белье и готовят еду. Мужчины — кто дом латает, кто в ближайшей роще дрова рубит.

Чувствуется, что место под защитой Мары.

Какая же она, видимо, могущественная, если даже Чернобог не может справиться с тварями поля, а она — на те пожалуйста?

От этого еще тревожнее за Горана. Вдруг богиня его убьет? Все-таки он из Невьграда, служит Чернобогу, а тот, по слухам, с Марой в ссоре.

Наши ходячие избушки встают на свободные места. Подвесных мостов никто не ставит. Просто спускают лестницы до земли и слазят вниз. Мы с Гораном следуем примеру поселенцев.

— Когда я смогу поговорить с Марой? — спрашивает он у жрицы.

— Ждать, — командует она.

Суровая женщина. Даже градоправитель с ней не спорит.

Пожимаю его руку, как бы говоря: «Я с тобой. Все будет хорошо».

Хотя сама уже с трудом в это верю. Понимаю, что сегодня, может быть завтра — последние дни, когда мы можем вот так свободно общаться. А потом все: Горан вернет дракона, разберется с Велезаром и погрузится в дела. А я… Едва ли я останусь в Невьграде.

Да, Горан обещал личные покои во дворце, полное довольствие и помощь в исследовательской деятельности. Даже сказал, что с поисками отца поможет — людей выделит. Но все равно я не уверена, что выдержу жить с ним бок о бок и не хотеть большего.

К тому же, что делать, когда у него появится другая? Я точно не хочу этого видеть. От одной только мысли, что Горан кого-то полюбит, меня всю в бараний рог скручивает.

Даже начинаю думать о том, чтобы отказаться от мечты о путешествиях. Ну что я, не найду чем в Невьграде заняться? Буду изучать… не знаю… ярусы города.

Говорю себе это, и сама понимаю, как жалко звучат мои идеи. Куда я там останусь? Не выдержу ведь.

Для всех будет лучше, если я уеду. Так и так нужно возвращаться в Светозарье. Сначала домой: вдруг отец все-таки вернулся и теперь сам гадает: куда я пропала? А если нет,