Пленница генерала-дракона - Виктория Виноградова

Вместе с Гораном проходим по местному поселению. Он по-прежнему заботится и пытается уберечь от любой опасности. Чуть что — готов прикрыть собой.

Держу его за руку, стараясь насладиться последними днями, когда мы вместе. Запомнить его сильные руки, широкую спину, уверенный голос. Его запах. Его тепло.

Неподалеку от озера столпились детишки, а в центре кто-то из взрослых рассказывает им что-то. Дети в восторге: хохочут и задают вопросы.

С тоской вспоминаю, как мы с папой вот так же, бывало, сидели у костра, облепленные местной детворой, и папа мог часами травить байки из наших экспедиций.

Как же его не хватает.

Подходим ближе. Мне даже чудится, что голос рассказчика похож на голос отца.

А потом дети чуть расступаются и…

— Папа? — ошалело спрашиваю я, не веря глазам. Это и правда он или мне кажется? — Па-ап?

Он поворачивается ко мне и сердце ухает вниз.

— Папа! Папочка! Папа! — бегу к нему. Слезы сами собой выступают на глаза. — Папа. Папа. Папууууль.

Я реву в голос, не в силах поверить, что это и правда он. Что я его нашла. Нашла! В Гиблых полях. В дикарском поселении. Как? Почему?

Подлетаю к нему. Он обнимает.

Кидаюсь ему на грудь и реву навзрыд. И в эту секунду в полной мере осознаю, как сильно боялась, что не найду его. И как счастлива, что вот он, мой папа. Живой. Папочка.

— Весенька. Ты? Здесь? Доченька моя, — он гладит по спине, а я ревом реву, не в силах остановиться.

— Маленькая моя. Ну что ты, что ты. Будет. Ты цела, девочка моя? Как ты здесь очутилась?

— Па-ап. Я так боялась, что не найду тебя. Так боялась. Я ж за тобой… па-ап.

Выплакиваю все, что накопилось. Я только ради папы держалась. Все боялась, что, если расклеюсь — точно не найду. А сейчас меня точно прорвало. Все эмоции бурной рекой выплескиваются наружу.

— Ну все, все. Маленькая. Все. Я жив. Все хорошо.

— Здравствуйте, — к нам подходит Горан и это вынуждает меня взять себя в руки.

Вытираю слезы.

— Пап, это Горан Пламенев. Градоправитель…

— Невьграда, — заканчивает за меня отец. — Наслышан. Наслышан. Олег Аркадьевич Ведогорский — профессор археологии и специалист по древним богам. По совместительству отец этой юной особы, — папа как всегда невозмутим и обстоятелен. — Весенька, что ты здесь делаешь? Я полагал, что ты дома.

Смотрю на Горана, не зная, стоит ли говорить правду.

— Боюсь, это моя вина, — Горан берет все в свои руки. — Веселина переживала, что с вами могла произойти беда и отправилась на ваши поиски, но была взята в плен и доставлена в мой город.

— В плен? — папа с удивлением переводит взгляд то на меня, то на Горана.

А я стою, шмыгаю носом и не знаю, как ему объяснять все, что со мной приключилось за эти недели.

— Но хочу отметить, что ваша дочь проявила незаурядный ум и отвагу, помогла с делом государственной важности, а теперь мы прибыли к Маре по личному вопросу.

Понятно: про пропажу дракона Горан не хочет сообщать. Ну оно и ясно — едва ли ему нравится демонстрировать свою неполноценность перед посторонними.

— Что ж, думаю, в этом нас можно назвать коллегами, — добродушно улыбается отец. — Я и сам задержался исключительно из-за Мары. Сами понимаете: годами изучать реликвии древних богов и вдруг получить возможность лично познакомиться с одной из них. Я не мог упустить такой шанс. Господин градоправитель, кажется, это вас, — папа указывает на жрицу, машущую нам рукой.

— Прошу простить, вынужден откланяться, — кивает Горан. — Рад знакомству. Надеюсь, еще успеем побеседовать.

Взволнованно смотрю вслед удаляющемуся Горану. Интересно, о чем он хочет поговорить с моим папой?

Глава 47

Горан

Я стою перед богиней Марой и до сих пор не верю, что говорю с той, чьим именем пугают детей в Невьграде. Сейчас от нее зависит судьба всего моего города. Вот только пока что Мара категорически отказывается помогать.

— Не выйдет у тебя ничего, — ее голос насмешлив.

Она сидит на берегу озера и со стороны ее можно принять за сельскую девушку: в простом платье, с венком на голове. Так и не скажешь, что это бессмертная богиня, которой поклоняются жители Гиблых полей.

— Почему? — я уже битый час пытаюсь убедить ее помочь мне вернуть дракона и расквитаться со жрецами, но Мара будто нарочно издевается, не говоря ни нет, ни да.

— А скажи-ка мне, градоправитель, неужто ты думаешь, что Гиблое поле таким испокон веков было?

— Разумеется, — киваю я, хотя, судя по ее вопросу, предполагается иной ответ.

— Веруешь, будто встарь преступников на верную смерть гнали?

— Конечно, — в этом вопросе у меня нет сомнений. — Их намеренно ссылали в опасную местность, зная, что большинство не проживет и месяца.

Мара заливисто смеется и от этого я чувствую себя еще большим дураком. Хорошо хоть Веси нет рядом, и она не видит моего позора.

— Ну что ж… будь по-твоему, мил человек, — Мара подмигивает.

— Да что не так? В чем я не прав? — едва не срываюсь, но вовремя успеваю сдержать эмоции. Если богиня на меня разозлится — убьет в два счета.

— Все так, да не так, — она машет на меня рукой, продолжая хихикать.

— Хорошо, — я медленно выдыхаю, напоминая себе, что сейчас от этой вздорной бессмертной зависит: смогу я вернуть дракона и одолеть Велезара или же мне придется сражаться со жрецом голыми руками. — Видимо, раньше Гиблые поля были не такими опасными?

— Светозарские боги те еще подлецы, но у них хватало ума не губить людей зазря. К чему тратить силы да провизию, коли проще разом казнить и не маяться?

Я буквально чувствую, как в моей голове медленно проворачиваются шестеренки. Слова Мары звучат логично, но это противоречит всему, что я знаю. Нам с детства внушали, что светозарцы — злобные алчные ублюдки, не ведающие сострадания.

Но…

Вспоминается Веся, которая готова была помогать местным, хотя знала их всего несколько дней. Лиза, умудрившаяся влюбить в себя весь Подгород. Да и остальные пленные из Светозарии: они никогда не выказывали открытого сопротивления. Всегда вели себя спокойно, законопослушно, быстро вливались в жизнь города.

— Вижу, зашевелилось в головешке-то, — Мара вновь надо мной потешается.

— Допустим, светозарцы не настолько плохие, как нам рассказывали. Но почему тогда отгородились от нас? Они ведь знают о нашем бедственном положении.

— А ты покумекай на досуге. Авось до чего и додумаешься.

Как же меня злит, что Мара