Пленница генерала-дракона - Виктория Виноградова

Смотрю на удаляющуюся фигурку Веси. Как она идет по мосткам, не оборачиваясь в мою сторону. И вновь в голове роятся мысли не о деле. Опять все мои размышления занимает любовная лихорадка. Я упорно не понимают, что Веся ко мне испытывает? А невозможность выяснить терзает меня еще сильнее. Я должен узнать о ее чувствах!

«Соберись, Горан! Правитель ты или кто? Неужели так сложно спросить у девушки: любит она тебя или нет?!» — ругаю себя и сам отвечаю: «Архисложно. Невьградом и то управлять проще».

И все-таки я должен это сделать. Сейчас или никогда!

Глава 43

Веселина

К вечеру воздух становится густым и сладким. Колосья шуршат, словно кто-то гладит поле огромной ладонью. Дым от костра, запахи жареного мяса, уютное потрескивание поленьев, шкворчание жира, стекающего на угли.

После ужина нас ждет чай с молоком. От него пахнет душистыми травами. Очень похож на тот, что мы пили с папой, когда ездили с экспедицией по Полынному краю. Помню, как я удивлялась, морщилась, отказывалась, а потом пристрастилась. Да настолько, что дома сама уговаривала папу заваривать его. В такие вечера мы с ним садились у камина, пили чай с молоком и вдоволь болтали, вспоминая наши экспедиции…

При мысли о доме и папе становится грустно. Все чаще в голову лезут противные мысли, нашептывающие, что больше я его никогда не увижу. И от этих мыслей так тошно, так паршиво, что хочется свернуться клубочком и реветь.

Заставляю себя прекратить самоистязание. Нельзя. Иначе точно не найду отца. А я найду. Обязательно. Я должна в это продолжать верить и не сдаваться. А то хороша буду: Горану твержу, что стоит доверять миру, а сама уже мысленно с отцом прощаюсь.

Нет уж. Надо играть в эту игру по правилам. Доверять так доверять.

И я стараюсь. Напоминаю себе, что мир прекрасен. Смотрю на поле, любуясь, как золотые колосья размеренно покачиваются на ветру. На горную гряду, возвышающуюся на горизонте. Наслаждаюсь чаем. Потрескиванием огня. Ласковым летним ветерком. Тем, как на вечернем небе появляются первые звезды.

Такие простые мелочи всегда успокаивают и напоминают, что если сейчас хорошо, то дальше будет еще лучше. Ни одна беда не вечна. Все образуется.

Благодарю за то, что у меня есть кров и еда. Что нашлись люди, которые помогли нам.

За Горана благодарю особенно горячо. Еще никто так не рисковал ради меня. Никто не был готов отдать жизнь за меня.

Свою. За меня.

Когда его с поля принесли, изрезанного, почти мертвого, я так ревела. В тот момент все готова была отдать, лишь бы он не умер. Скажи мне кто: обменяй свободу ради его спасения — не задумываясь бы отдала. Два дня уснуть не могла. Все к дыханию его прислушивалась: вдруг оборвется? Повязки меняла. И молилась. Всем богам древним молилась, чтобы он выжил.

— Ты как? — Горан, будто услышав, что я о нем думаю, подсаживается ко мне с чашкой чая.

— Я хорошо. Вот… любуюсь, — делаю неопределенный жест рукой, указывая на все вокруг.

Горан пододвигается еще ближе и хочется просидеть так весь вечер. Вдвоем.

— Ты очень красивая, — произносит он, и у меня от этих слов в груди точно мед растекается.

Почему нельзя, чтобы всегда так было? Вместе исследовать новые места, влипать в неприятности, отдыхать у костра после долгого дня. Дворец и Невьград, конечно, тоже прекрасны, но я ведь понимаю, что очень быстро начну тосковать по свободе. По этой удивительной возможности сидеть под открытым небом, пить чай, болтать о жизни. Без всяких придворных этикетов, правил и статусов.

— Ты мечтал когда-нибудь о путешествиях? — спрашиваю я шепотом. Не хочется нарушать эту идиллию.

— Конечно, — Горан обнимает за талию и кладет подбородок на макушку. И от этого внутри меня взлетает рой красивущих бабочек. Они порхают, порхают. А вместе с ними и мне хочется порхать от счастья.

— И тебе бы понравилась такая походная романтика? — спрашиваю с замиранием сердца. Мне кажется, что мой вопрос до нельзя прямолинейный. Невозможно не понять, что за ним скрывается.

— Конечно. Думаешь, мне в радость безвылазно сидеть в Невьграде? Я иной раз знаешь… до смешного доходит. Представь себе: завидую тем, кто работает на Кромке. Впрочем, не слушай меня. Ерунду говорю. Нет ничего хорошего в Кромке.

— Да погоди ты. Я ж не осуждаю. Мне просто казалось, что ты настолько привязан к городу, что тебя ничего кроме него не волнует.

Внутри все так и трепещет: что он ответит?

— Волнует, конечно. Но куда я оставлю Невьград? Я даже на пару дней не могу отлучиться. У нас в княжестве есть море, а я был на нем всего пару раз. И то с дипломатической миссией.

— Понятно, — все мои бабочки дружно складывают крылья и опадают на землю, оставляя после себя горький привкус разочарования.

Да и на что можно было надеяться? Что он скажет: «Веся, давай я брошу все дела, передам управление Невьградом и рванем с тобой в кругосветное путешествие». Так что ли?

Нет, конечно.

И я не понимаю, как поступить. Отказаться от Горана? Такого красивого, заботливого, мужественного. Или навсегда забыть про природу, походы, приключения? Смогу ли я жить, зная, что никогда больше не посижу у костра? Не полюбуюсь закатом? Не увижу новых мест.

Кого мне предать?

Его?

Или себя?

— Весь, я хотел с тобой поговорить, — начинает Горан и останавливается.

Мы оба замечаем, что местные делают что-то странное: снимают мостки с крюков, убирают настилы, бочки. Все, что снаружи разбирается и уносится в избы. Буквально минут десять и подвесной городок превращается в отдельно стоящие дома.

— Что происходит? — Горан задает вопрос хозяину, в чьей избе нас разместили.

— Ночь. Волна, — отвечает он.

— И что это знает? — мне становится не по себе от внезапной перемены.

— Стоять нет. Смерть.

И все — никаких тебе пояснений.

— Дом, — командует мужик, указывая, чтобы мы зашли в избу.

Проходим. Внутри темно. Держу Горана за руку, не понимая, чего ожидать.

Изба оживает. Ее начинает покачивать. Скрипят половицы, дребезжит утварь, под полом тихий стук копыт о землю.

Окна в доме маленькие, но в них все равно видно поле. Оно темнеет. И вместе с темнотой просыпается.

Хозяин стоит по центру избы. Там у него что-то вроде вожжей для управления этой необычной лошадкой: рычаги, цепи. Он то опускает один рычаг, то тянет на себя другой. И дом