Ученик. Том 4 - Сергей Витальевич Карелин

В дом зашел тот самый работник телеграфной конторы и, оглядевшись, увидел меня.

— Доброго утречка. Кажись, вы ждали телеграммы от Базаровых?

— Да, я, — выпалил я.

— Держите, — мужчина с довольным видом вытащил из кармана конверт и протянул мне.

Я забрал письмо и замер, не решаясь вскрыть его. А вдруг видение правдиво, и Полина… Скрепя сердце, я вытащил плотный лист бумаги и жадно вперился глазами в текст.

Глава 15

Вмиг пробежав взглядом телеграмму, я с облегчением выдохнул. Текст был следующий:

«Здравствуй, Степа! Все живы-здоровы. Полина приболела, но уже выздоровела. Алевтина увлеклась шитьем. Я занят на фабрике. Как прибудешь на место, обязательно дай знать. Базаров В. А.»

Я скрутил телеграмму и убрал в карман. Значит, тварь, что пугала меня в лесу, всего лишь питалась моими страхами. Возможно, она умела проникать глубоко в сознание, ведь я вообще не помнил отца Степана. Тем более мертвого. Похоже, Степа видел отца убитым, просто попытался забыть об этом. Жалко его, но уже ничего не поделаешь. Одно радует — Ерофей получил по заслугам.

После завтрака, во время которого Олеся была весела и с аппетитом уплетала горячие оладьи со сметаной, ко мне подошла Ульяна и шепотом спросила:

— Ну что, идем?

— Идем, — решительно кивнул я, завязывая свой вышитый пояс.

— Федю с собой брать?

— Нет, дети должны остаться дома. Да и вы мне нужны только для прикрытия. Когда я скажу, вам тоже надо будет уйти, — предупредил я.

— Почему? — насторожилась она.

— Неизвестно, как сущность поведет себя, поэтому хочу остаться с ней один на один. Я вижу ее и смогу принять меры, а вот вы можете пострадать.

— Ох, как страшно вы говорите, — выдохнула женщина, прижала руку к груди и испуганно взглянула на меня.

— Не надо бояться. Только делайте так, как я говорю.

Ульяна принялась раздавать детям домашние задания, чтобы отвлечь их, а я вышел на улицу. На самом деле я пока не знал, как буду действовать. Все будет зависеть от того, как поведет себя старуха и смогу ли я достучаться до ее разума. Хотя вполне возможно, что она уже давно является оболочкой для твари и человеческая личность не откликнется.

— Все, им работы на полдня хватит, — сказала Ульяна, когда сошла с крыльца и встала рядом со мной. — Мне с собой что-нибудь надо взять? Топор или вилы?

— Нет, ничего с собой брать не надо. Я все же надеюсь, что она не настолько агрессивна, чтобы бросаться на вас без причины. Ваша задача только помочь мне попасть в дом, остальное — мое дело. Если смогу избавить вашу мать от сущности и восстановить ее здоровье — отлично. А если нет… В общем, я постараюсь сделать все возможное, но если все закончится плачевно, то вы должны быть к этому готовы.

Женщина прерывисто вздохнула, кивнула и поплелась к калитке. Я пошел следом за ней.

Когда мы добрались до дома старухи, я спрятался за забором, а Ульяна зашла во двор и, стараясь держаться как можно более естественно, крикнула матери:

— Мама, ты где⁈ Я тебе драников принесла.

Я прислушался, но ответа не последовало. По моему совету в дом женщина не заходила, а принялась прохаживаться по двору, рассматривая грядки.

— Морковь-то посадила или забыла? Что-то не вижу я, — Ульяна старалась вести себя как обычно, но по напряженной спине и бегающим глазам было понятно, что она сильно нервничает. — Мама, ну ты где там? Спишь еще, что ли?

Тут со стороны дома послышался скрежет, будто отодвигают засов, следом — скрип двери, и в проеме показалась взъерошенная старуха с широко раскрытыми глазами и перекошенным ртом.

Ульяна взглянула на нее и чуть не вскрикнула от вида обезумевшей матери, но вовремя взяла себя в руки.

— Я говорю, ты морковь сажала или нет? Если хочешь, могу семена принести. У меня еще осталось.

— Зайди в дом. Есть разговор, — глухо ответила старуха.

Ульяна мельком глянула в мою сторону. По пути я ей несколько раз сказал, что ей самой в дом заходить очень опасно. Теперь, когда сущность потеряла возможность питаться, она будет искать нового донора.

— Хорошо, мама. Зайду, — женщина попыталась улыбнуться, но у нее это плохо получилось. — Только калоши почищу, а то в навоз наступила. Опять Апраксины за своей коровой дерьмо не убрали. Всю дорогу засрала.

Старуха кивнула и исчезла в темных сенях. Я же вмиг забежал во двор, пулей взлетел на крыльцо и ворвался в сени, заперев за собой дверь.

— Ну что, попалась? Вот теперь поговорим, — улыбнулся я старухе, которая уже переступила порог из сеней на кухню.

— Опять ты, — глухо проговорила она, прищурившись. — Что тебе надо от меня, Аскольд?

— О-о, ты знаешь мое имя. Откуда?

— Не твоего ума дело. Убирайся! Пшел вон! — закричала она и вся затряслась, вытаращив на меня светлые глаза с красными прожилками.

— Уйду, когда избавлю старуху от твоего присутствия, — я рванул к ней, намереваясь скрутить и нарисовать руну паралича, но старуха довольно проворно захлопнула дверь перед самым моим носом.

— Ненавижу тебя, Аскольд! Убирайся из моего дома! Ты ничего не сможешь сделать! — неистово кричала сущность в теле бедной старухи.

— Почему же ты меня боишься? — усмехнулся я, раздумывая, как бы мне попасть в дом, ведь теперь я заперт в сенях.

— Я никого не боюсь! Никого!

За дверью послышались шаркающие шаги, а следом жалобный крик:

— Ульяна, доченька, помоги! Убивают! Кто-нибудь, помогите! Петя! Лена! Апраксины, помогите! — кричала она так натурально и с таким надрывом, что я бы поверил, будто ее действительно убивают.

В тот же миг на крыльце вбежала Ульяна.

— Степан, что у вас там происходит? Что вы делаете с моей матушкой? — встревоженно спросила женщина, осторожно постучав в дверь.

— Ничего я ей не делаю. Она заперлась в доме, — отодвинув засов входной двери, обошел дом и увидел, что старуха стоит у разбитого окна и кричит в сторону соседского дома.

— Люди, убивают! Спасите! Помогите!

Я увидел, как во дворах соседних домов появились люди и настороженно наблюдают за нами.

— Успокойте соседей, — велел я взволнованной Ульяне, схватился за оконную раму и с