Ученик. Том 4 - Сергей Витальевич Карелин

Ульяна не сдержалась и разрыдалась, закрыв лицо руками. Она плакала так горько, что мне захотелось подойти и обнять ее, но вместо меня это сделал Федя.

— Мама, не плачь. Сама же говорила, что судьба у нее такая. Надо держаться.

— Прав ты, сынок, но ведь душу рвет. Не смогла сдержаться, — еле слышно ответила Ульяна, но взяла себя в руки и, утерев слезы уголками платка, несмело обратилась к матери: — Пусть знахарь посмотрит.

— Спит она. Зачем будить? И так всю ночь стонала и металась, — сухо ответила старуха и бросила на меня недовольный взгляд. — Без знахарей нормально было. Незачем тревожить девку.

— Это не займет много времени, — сказал я, поднялся с лавки и прошел в комнату, не обращая внимания на возмущенную старуху.

Вообще, она мне не понравилась. Ульяна хваталась за любую возможность помочь дочери, бабка же противилась этому. Интересно, почему?

В большой комнате стояло три кровати. На одной из них лежала бледная худая девушка, накрытая белой простыней. Она спала. А может, была без сознания. Во всяком случае, мы разговаривали довольно громко, но она не проснулась.

Я подошел к Олесе и переключил зрение. На первый взгляд ничего необычного. Есть небольшие проблемы с правым ухом. Видимо, простудила, но на этом все.

— Нужно ее раздеть, — сказал я Ульяне.

— Еще чего удумал! — старуха решительно двинулась ко мне и грубо отпихнула в сторону. — Убирайся, проходимец!

— Мама, он же хочет помочь, — попыталась запротестовать Ульяна, но мать так посмотрела на нее, что женщина притихла и опустила глаза в пол.

Ну и боевая же бабка попалась. Похоже, она всех здесь держит в ежовых рукавицах. Но со мной такие штуки не пройдут.

— Я никуда не уйду, пока не пойму, что с девушкой, и не попытаюсь помочь ей, — твердо заявил я и снова обратился к Ульяне: — помогите раздеть Олесю, чтобы я смог определить, что за болезнь поразила ее.

— Ну это уже ни в какие ворота, — всплеснула руками возмущенная бабка, схватила кочергу и замахнулась на меня. — Убирайся пока цел! Я ведь не пощажу!

— Я тоже, — я смело двинулся к разгневанной женщине, отобрал у нее кочергу и, схватив за руку, потянул к выходу.

— Ты что делаешь, ирод⁈ А ну пусти, скотина! Да я тебя за это…

— Остыньте, — я открыл входную дверь, вытолкал ее на улицу и, задвинув засов, вернулся в комнату.

Ульяна и Федя, видимо, совсем не ожидали от меня такой реакции, поэтому застыли на месте и просто переглядывались.

Я стянул с девушки простынь и увидел, что на ней только тонкая сорочка.

— Федя, выйди. Ульяна, не стойте, а помогите раздеть. Мне нужно внимательно осмотреть ее со всех сторон.

Парень, не сказав ни слова, вышел из спальни, а женщина помогла мне стянуть с девушки сорочку. Олеся на мгновение приоткрыла глаза, тяжело вздохнула и снова закрыла. Это явно был не сон, а нехватка жизненной энергии.

С первого взгляда я ничего не заметил, но когда повернул девушку и взглянул на ее спину, то невольно поежился. Вдоль хребта растянулась темная сущность со множеством отростков, расходящихся в разные стороны. Отростки пульсировали и немного вздрагивали, будто в это самое время питались плотью несчастной. В точности как корни дерева вытягивают питательные вещества из земли.

— Степа, что же вы увидели? — настороженно спросила Ульяна, заметив мою реакцию.

— Как давно с вашей дочерью случилась эта напасть? — спросил я, проигнорировав ее вопрос, и накинул на девушку простыню.

— Где-то год назад, — подумав, ответила она. — Сначала постоянно жаловалась на усталость. Кожа начала тускнеть, волосы выпадать. Я подумала, что плохо кормлю ее, поэтому пошла еще на одну работу и стала больше еды детям покупать. Но Олесе лучше не становилось. Она постоянно лежала и ничего не хотела: ни гулять, ни с подружками посидеть, ни вышивать. А ведь раньше она дни напролет сидела с пяльцами. Многие ее вышивки мы на базаре продавали. В конце концов она совсем свалилась с ног, и мы ее в больницу отнесли. Доктора что-то пытались сделать, порошками и настойками отпаивали, но так и не смогли вылечить, — Ульяна с тревогой посмотрела на дочь.

— Почему она здесь, а не с вами?

— Матушка настояла. Сказала, что мальчики не должны видеть, как их сестра умирает… Я с ней согласилась, — уголки ее губ снова опустились, но она сдержалась и не заплакала, только взяла руку дочери и прижала к своей груди. — Вы что-нибудь увидели? Что за болезнь поразила мою девочку?

— Увидел, но это не болезнь. В ее теле живет сущность, которая высасывает жизненные силы, — честно рассказал я. Думаю, женщина должна обо всем знать, ведь речь идет о ее ребенке. — Если уничтожить или прогнать сущность, то Олеся выздоровеет.

— Что? Сущность? Откуда она взялась? — удивилась она и, не дожидаясь ответа, с надеждой добавила. — А вы сможете спасти Олесю? Я заплачу, сколько скажете. Последнее отдам, только спасите мою доченьку. Если будет мало, то продам все, что есть в доме. Даже дом могу заложить, если…

— Дело не в деньгах. Я не всесилен, но постараюсь использовать все свои умения.

Я вновь повернул девушку на бок и с отвращением посмотрел на извивающуюся сущность, которая заняла место вдоль всего позвоночника от затылка до копчика. Первым делом использую руну «Вытеснение тени».

Кончиком указательного пальца я начал сосредоточенно наносить знаки, переплетая их между собой. Каждый из них имел значение, и пропуск хотя бы одного мог изменить принцип действия.

Когда половина знаков уже сияла на спине девушки, в окно с силой постучали. Это была старуха: прильнув к стеклу, она наблюдала за тем, что я делаю.

— Убери руки от моей внучки, скотина! — взревела она и вновь с силой постучала по окну. — Ульяна, открой дверь! Какое вы имеете право запираться от меня в моем же доме⁈ Сейчас городового позову!

Ульяна встревоженно посмотрела на меня.

— С ней шутки плохи. Может и за городовым пойти.

— Пусть идет, — ответил я, не прерываясь. Осталось всего три знака, и руна готова. Нужно будет лишь активировать ее.

Вдруг раздался звон стекла — в окно залетело полено, которое упало