Ученик. Том 4 - Сергей Витальевич Карелин

— Кхе-кха-кха! — закашлялся он и схватился за горло.

Я же забрал свои деньги и заорал на весь трактир:

— Я мошенника поймал! У людей деньги гипнозом забирал! Куда вести?

Ко мне со всех сторон подошли люди. Двое мужчин заломили ему руки, вывели на улицу и под предводительством хозяина постоялого двора повели к старосте. Я пошел следом, чтобы рассказать все, что было.

Как оказалось, у старосты уже находились две женщины и старикан, которые жаловались на то, что отдали мошеннику все свои деньги. Мошенник выкручивался, говорил, что он собирает деньги на благое дело и люди сами их отдавали, но потерпевшие все как один говорили, что не понимали, почему так легко расставались с деньгами. Я все подтвердил.

Староста все как полагается записал, взял наши показания и запер прохвоста в комнате с дубовой дверью, сказав, что тот будет дожидаться приезда городовых из Красноярска.

Со спокойной душой я вернулся в постоялый двор и лег спать. Завтра я уже буду в Красноярске. Ума не приложу, как дальше добираться до Москвы, но уверен, что кто-нибудь подскажет.

* * *

Профессор Мелехин пребывал в превосходнейшем настроении. Во-первых, он сегодня получил повышенное жалование, которое с лихвой перекрывало все его траты, и даже больше половины оставалось. Он грезил о каменном домике на берегу моря, поэтому откладывал каждую копейку, но теперь, когда он удостоился государственной награды за вклад в медицину и его оклад поднялся чуть ли не вдвое, его мечта превратилась в цель. По предварительным подсчетам, через год, максимум через два, Петр Артурович будет все свободное время проводить на морском пляже, читая мировую литературу под большим зонтом.

Во-вторых, прошлой ночью он закончил большую исследовательскую работу по сосудам и готовился напечатать ее в международном медицинском журнале. В общем, все складывалось как нельзя лучше.

Полив свои многочисленные растения, живущие на подоконнике в кабинете, он опустился в мягкое кожаное кресло и окунулся в свои мечты, но тут в дверь осторожно постучали.

— Алик, заходи! — крикнул он.

Однако в дверях был не Алик, а почтальон — тщедушный мужичок в зеленом мундире и в фуражке. На его плече висела увесистая сумка, забитая различной корреспонденцией.

— Вы Мелехин Петр Артурович? — деловито поинтересовался он, взглянув на конверт, что держал в руках.

— Он самый, — с улыбкой ответил Мелехин. — Письмецо принесли?

— Телеграмма, — торжественно объявил он, промаршировал до стола, высоко поднимая ноги, и протянул конверт.

— Благодарю, — профессор забрал конверт и подвинул вазу с конфетами, которыми часто угощал своих студентов, чтобы «включить» им мозг. — Угощайтесь.

— О, вы так щедры. Премного благодарен, — почтальон сгреб половину конфет и торопливо двинулся к двери.

Мелехин хотел возмутиться такой бесцеремонности, но махнул рукой — не хотелось портить хорошее настроение.

Проводив взглядом служащего почтового ведомства, он вскрыл конверт и вчитался в текст послания.

— Чего⁈ — взревел он, подпрыгнув на месте.

Он раз за разом прочитывал одно-единственное предложение, но смысл от этого не менялся. Аркадий Новиков написал, что духогляд покинул Иркутск и теперь направляется в Москву, чтобы поступить в медицинскую академию.

— Только через мой труп! Ноги его не будет в академии, чего бы мне это ни стоило! — не в силах совладать с эмоциями, он разорвал записку на клочки, вскочил с кресла и торопливо двинулся к двери.

Мелехину нужен был свежий воздух, а то от негодования он начал задыхаться. Сам он в комиссию по приему не входил — не хотел себя загружать этой мелкой неинтересной работой, но, пока спускался по лестнице, решил, что в этом году будет лично отбирать студентов. И среди них точно не будет этого мошенника, который выдает себя за сибирского знахаря.

* * *

С утра я проснулся в приподнятом настроении. Сегодня после обеда я буду в Красноярске. Путь показался мне очень длинным. Возможно, все дело в том, что столкнулся со множеством различных сложностей. Я очень надеялся, что до Москвы доберусь без каких-либо проблем и проволочек.

Сытно позавтракав и накормив Пепельную, набрал свежей воды и выехал с постоялого двора. Вместе со мной поехали еще несколько всадников и повозок. Вообще дорога здесь была довольно оживленная. То и дело попадались караваны, кареты и просто пешие путники.

Когда после обеда я добрался до череды деревень, то понял, что нахожусь уже совсем близко к городу.

Влившись в толпу заезжающих в город путников, я увидел впереди большую вычурную вывеску, держащуюся на двух столбах: «Красноярск». Ну вот и добрался.

Над дорогой поднялась пыль, поэтому я видел лишь далекие очертания зданий города. Вскоре началась плотная сеть деревянных домов с резными наличниками, пышущие зеленью сады и огороды, дымящиеся трубы мастерских и заводов. Город походил на живой организм, который никогда не замирает.

Спешившись, взял Пепельную под уздцы и повел по обочине, спрятавшись в тени высоких тополей и берез. В воздухе ощущался горьковатый запах дыма, свежесрубленного дерева, выпечки и конского навоза.

Пригород Красноярска мало чем отличался от пригорода Иркутска, поэтому я сразу почувствовал себя как дома. Пожалуй, остановлюсь здесь на несколько дней, прежде чем пуститься в дальнейший путь.

Все постоялые дворы, что находились на въезде, уже были заняты, поэтому пришлось продвигаться вглубь города в поисках места отдыха для себя и лошади.

Вскоре начали попадаться дома побогаче, с высокими оградами и большими садами. Я подозвал паренька, который стоял у забора и лузгал семечки.

— Здорово! Не подскажешь, где можно остановиться? А то сколько иду, а все занято.

— Могу подсказать, где гостиницы, но тебе ведь с лошадью надо, — задумался он. — Есть одно местечко неподалеку, но сразу предупреждаю — там дорого.

— Показывай.

Он высыпал оставшиеся семечки воробьям и бодрой походкой пошел вперед. Мы перешли на другую улицу, завернули в небольшой проулок и оказались у калитки обычного дома.

— Ты куда меня привел? — удивился я.

— К себе домой. Мы с мамкой комнату сдаем. И за лошадью твоей присмотрим. Согласен? — он с надеждой посмотрел на меня.

— Мне сначала с родителями твоими поговорить надо, — ответил я, привязал Пепельную к забору и зашел во двор.

— Мама! Мам! — закричал парень, осматривая хозяйственные постройки. — Ты где?

— Здесь, сынок! — из предбанника показалась женщина. — Ты чего кричишь?

— Я постояльца привел, — с довольным видом сказал он и указал на меня.