Ученик. Том 4 - Сергей Витальевич Карелин

быстрее доходит, и каждый знак денюжку стоит. Идешь на телеграфную станцию и надиктовываешь текст. Платишь. Твой текст передают в нужный город, и почтальон относит адресату. Быстро. Все вместе — часа два-три.

— Где же мне найти эту телеграфную станцию? — оживился я, ведь мысли постоянно возвращались к Полине.

— Ближайшая в Красноярске будет, — задумавшись на мгновение, ответил он. — Кому написать хочешь? Зазнобе своей?

Он лукаво улыбнулся, покосившись на меня.

— Ей, — я не стал отнекиваться, хотя вряд ли мог назвать Полину своей зазнобой. Она мне нравилась, и я ей наверняка тоже, но мы были всего лишь друзьями.

— Лишнего не пиши. Никаких приветствий и прощаний, а то разоришься. Здесь за слово целых десять копеек берут, — предупредил он.

— Понял. Постараюсь быть краток.

К нам то и дело подходили заинтересованные путники и хвалили работу Миши, я же с нетерпением посматривал на часы, висящие на стене.

— Долго еще? Ехать пора, — сказал я, выпив еще одну кружку чая.

— Почти все. Сейчас только свой автограф оставлю, — обмакнув тонкую кисточку в белую краску, художник написал в углу картины слово «Маэстро» и нарисовал звезду. — Все, готово. Кто знает, может, этот портрет через несколько десятков лет будет стоить не три, а триста рублей. В наследство своим детям и внукам оставишь.

Он протянул мне портрет, с которого на меня смотрел молодой парень с непослушными русыми волосами и необыкновенно мудрыми серьезными глазами. Все-таки Миша — талантливый художник, ведь понял самую мою суть — взрослый человек в теле мальчишки.

— Спасибо. Хорошо получилось, — кивнул я.

— Обращайся, если еще портрет понадобится. Правда, я никогда не знаю, куда судьба меня занесет, поэтому оставлю тебе адрес моих родителей. Пиши им, они всегда знают, где меня найти, — Миша протянул мне листок с адресом, который я спрятал в кармашек рюкзака.

Заплатил я не три рубля, как договаривались, а пять. Не жалко за хорошую работу. Он проводил меня до ворот и помахал рукой. Миша был без лошади и добирался до дома на попутных каретах и повозках, поэтому остался ждать того, с кем может продолжить путь.

С утра день был погожий, но к обеду вдали появились темные тучи. Сверившись с картой, я понял, что поблизости нет поселений, поэтому вся надежда была на почтовую станцию или придорожный постоялый двор.

— Но! Но! Пошла! — подгонял я Пепельную, хлопая ладонью по крупу. — Быстрее, голубушка! Быстрее!

Лошадь будто все понимала, поэтому рванула галопом по сухой пыльной дороге.

Тучи с громом и молниями приближались. Поднявшись на небольшую возвышенность, посмотрел вдаль и понял, что нужно делать шалаш, а то промокну до нитки, ведь впереди был лишь густой темный лес и полоска дороги, убегающая вдаль — негде укрыться.

Шалаш соорудил быстро и едва успел спрятать Пепельную, как с неба полился сплошной водный поток. После того, что я перенес в сибирских лесах, мне совсем не хотелось оставаться здесь на ночлег, но другого выбора не было.

Укутавшись в кафтан, лег на ветки и быстро заснул. Снились мне каторжники и их благодарные глаза.

К утру дождь прекратился, и выглянуло солнце. Взобравшись на Пепельную, чтобы не промокнуть от травы и кустов, выехал из леса и с разочарованием выдохнул. Дорога превратилась в сплошное месиво. Каждый шаг Пепельной сопровождался плюхом, после которого ей приходилось прикладывать усилие, чтобы освободить копыто. М-да уж, по такой дороге далеко не уйдешь, но выбора нет.

Чтобы облегчить ей движение, я решил пойти рядом, но едва очутился на земле, как чуть не свалился, поскользнувшись. Глинистая дорога была скользкая и местами засасывала ногу. Я вновь забрался на Пепельную, но теперь уже повел ее к обочине. При таких условиях по траве идти гораздо легче.

Вскоре, после очередного поворота, вдали увидел три повозки, застрявшие в грязи. Колеса тяжелых, нагруженных повозок почти по ось утопали в грязи. Лошади силились сдвинуть повозки с места, но лишь сами сильнее зарывались в грязь. Мужики с руганью прохаживались вдоль повозок.

— Говорил же, что дождь будет. Какого хрена меня не послушались и поехали?

— Что ж ты сам с нами поехал? Мог бы остаться и переждать.

— Да как же я вас, дураков, одних оставлю?

Заметив меня, они немного успокоились.

— Эй, парень, как дальше дорога? — окликнул высокий мужчина с изогнутым орлиным носом.

— Такая же, — ответил я. — Уж лучше на обочину съезжайте и подождите, пусть подсохнет.

— Мы бы с радостью съехали, да так застряли, что с места не сдвинуться. Может, подсобишь?

— Как?

— Привяжи свою лошадь к моей, и пусть вдвоем тянут. Небось вытянут.

— Хорошо, попробуем.

Я спрыгнул с Пепельной и тут же увяз в грязи. С трудом отрывая сапоги, подвел лошадь к первой повозке, и вдвоем с мужичком мы быстро запрягли животных вместе.

— Но! Но, ретивые! Поднажми! — он принялся хлестать лошадей и посвистывать.

Мне это не понравилось. Пепельная стала для меня в дороге верным другом, а друзей плетьми не бьют.

— Прекратите! — прикрикнул я на него. — Лучше повозку разгрузите.

— Так ведь там мешков с зерном килограмм на триста, — развел он руками. — Не справимся.

— Справимся, — решительно заявил я, нарисовал на ладони руну «Силы» и подошел к повозке.

Вес первого мешка почти не почувствовал, будто подушку перьевую на плечи взвалил. Перетаскав все мешки на обочину под удивленные взгляды мужиков, подошел к лошадям и, взявшись за уздечки, потянул за собой.

Лошади с первого рывка высвободили повозку и оттащили ее на обочину. С остальными двумя повозками я проделал то же самое, хотя последние мешки уже перетаскивал с трудом — действие руны проходило.

— Ну ты и силач. А ведь по виду и не скажешь, — восхищенно говорили путники.

— Мал да удал.

— Вот и не знаешь, кого на дороге встретишь. Удивительные дела творятся.

Я вытер со лба пот рукавом и спросил:

— До Шилово далеко?

— Нет, километров пять отсюда, — махнул рукой тот, с орлиным носом. — Благодарствуем за помощь. Как хоть зовут тебя?

— Степан Устинов.

— Спасибо, Степа. На, держи, — мужчина пожал мне руку и протянул купюру в пять рублей. Я не стал отказываться. У этих людей явно деньги имеются.

Попрощавшись, я снова пустился в путь и примерно через час добрался до