Ученик. Том 4 - Сергей Витальевич Карелин

Сама деревня находилась в отдалении от тракта и была довольно большая. В лужах на дороге валялись свиньи, под ногами бегали курицы, дети с криками носились с деревянными мечами и щитами.

Осмотревшись, я не увидел номеров на домах, поэтому подошел к старухе, сидящей на лавке у калитки.

— Добрый день. Не подскажете, где здесь дом под номером пятнадцать?

— Мне-то откуда знать? Я дома не считала, мне оно ни к чему. А кто тебе нужен-то? — прищурилась она, осматривая меня.

— Люся Свиридова.

— К Люське приехал? — удивилась старуха. — Родственник, что ли?

— Да, — соврал я.

— Ну пойдем, покажу, где свиридовский дом.

Она встала, опираясь на клюку, и пошла вперед, указывая дорогу. После перекрестка старуха показала на довольно добротный дом с деревянным петушком на крыше.

— Вот, здесь Люська живет. Только ее сейчас, наверное, дома нет. Она ведь дояркой работает. Хотя ты должен знать, если родственник, — она с подозрением посмотрела на меня.

— Спасибо, — кивнул я и двинулся к указанному дому.

Едва дошел до калитки, как из конуры выбежал огромный лохматый пес и грозно залаял. Дверь дома скрипнула, и на улицу вышел молодой мужчина с темными курчавыми волосами и закрученными усиками.

— Чего надо⁈ — крикнул он, стоя на крыльце и настороженно присматриваясь ко мне.

— Мне бы Люсю!

— На кой она тебе?

— Поговорить надо, — с нажимом сказал я и с недовольством посмотрел на пса, который продолжал оглушительно лаять.

— О чем поговорить? — мужчина скатился с крыльца и двинулся ко мне. — Пшел отсюда!

Пнув пса, который тут же замолк и, поджав хвост, спрятался в своем убежище, он остановился передо мной, уперев руки в бока.

Я напрягся. А что если это и есть тот Ленька, про которого говорилось в письме? Надо быть осторожнее и незаметно передать послание Люсе.

— Ну? Чего молчишь? О чем хотел поговорить?

— Подруга у Люси в Иркутск переехала. Как узнала, что я буду мимо проезжать, попросила кое-что передать на словах.

— Подруга? В Иркутске? — нахмурил он брови. — Как хоть зовут ее?

— Полина Базарова.

— В первый раз слышу, — он помял массивный подбородок. — Ну ладно, жди. Нет ее сейчас дома. На дойку пошла.

Я кивнул, привязал Пепельную к забору, а сам опустился на лавку. Ждать пришлось долго — часа два. За это время мужчина несколько раз подходил ко мне с намерением узнать, что же передала ей выдуманная подруга, но я твердо отвечал, что скажу лично Люсе и больше никому.

Когда впереди показалась девушка лет двадцати пяти, я сразу догадался, что это и есть Люся. Она насторожилась, увидев меня у своего забора, и даже остановилась.

— Вы — Люся Свиридова? — спросил я и пошел ей навстречу.

— Да, а что такое? — она остановилась и испуганно посмотрела на меня.

— У меня есть послание от вашего мужа, — я вытащил из кармана сложенный лист бумаги и передал ей.

Девушка осторожно взяла записку, развернула и пробежалась по ней взглядом. Я внимательно следил за ее реакцией. Сначала она замерла, затем перечитала еще раз и, закрыв лицо руками, заплакала.

— Где вы видели Рому? — сквозь слезы спросила она, прижимая записку к груди.

— На дороге встретился с каторжниками. Когда они ушли, я нашел записку.

— Понятно, — выдохнула Люся, вытерла лицо тыльной стороной ладони и тяжело вздохнула. — Знаю я, что он не убивал. Но… что мне теперь делать? Собственного брата заложить? — она вопросительно посмотрела на меня.

— Я не знаю, — мотнул я головой. — Но я бы поступил по совести. Если ваш муж никого не убивал, то не заслужил такой тяжелой участи.

Я развернулся, подошел к забору, отвязал Пепельную и повел к обратно в сторону тракта.

— Вы правы, я поступлю по совести! — крикнула Люся мне вслед, развернулась и пошла к единственному двухэтажному зданию в деревне. Наверняка там сидел староста.

Я же выехал на тракт и продолжил свой путь.

* * *

Аркадий Павлович Новиков — главный врач Иркутской больницы, задумчиво смотрел в окно, за которым начиналась настоящая буря: сильный ветер клонил деревья, ослепительно сверкали молнии, от грохота грома испуганно ржали лошади, дождь лил сплошным потоком.

В дверь постучали.

— Аркадий Павлович, вызывали? — в дверях появился молодой доктор.

Он был у Аркадия Павловича на хорошем счету: умный, расторопный, безотказный и, что немаловажно, очень сочувствующий своим больным. Бывало, из-за неопытности делал ошибки, но всегда признавал их и сам сознавался.

— Да, Илья Валерьянович, вызывал. Проходите, присаживайтесь.

Доктор прикрыл за собой дверь и опустился на жесткий стул, гадая, зачем его в такой поздний час вызвал главный лекарь. Пока шел к его кабинету, прокручивал в голове все произошедшее за последние дни, но ничего плохого за собой не обнаружил. Неужели кто-то нажаловался? Или, наоборот, хотят вознаградить за хорошую работу? В общем, он так и не догадался, что же могло произойти, поэтому решил просто молчать и ждать, что скажет начальство.

— Как ваш больной с подагрой?

— Уже полегче. Примочки помогают, — с готовностью ответил Илья.

— Девочка с сыпью уже выписалась?

— Да, сегодня отправил домой. Обещала больше не притрагиваться к меду.

— Вы все-таки думаете, что это проявление аллергии на мед? — поправив очки, спросил Новиков.

— Да, мы с ее матерью провели небольшой эксперимент — дали ложку меда перед сном. На утро щеки снова вспыхнули красной сыпью.

— Ясно, но с экспериментами поосторожнее. Все могло закончиться не сыпью, а отекшим горлом и летальным исходом, — предупредил он.

Илья кивнул, ожидая продолжения. Он был уверен, что главный лекарь пригласил его в конце дежурства не для того, чтобы поговорить о больных.

— Я хотел спросить, — начал Новиков, пристально уставившись на притихшего доктора. — Общаетесь ли вы с тем знахарем, что вылечил Полину Базарову?

— Сейчас нет. К сожалению, Степан уехал из Иркутска, — погрустнел доктор.

Степана не было всего несколько недель, но Илья уже скучал по нему и при каждом сложном заболевании вспоминал о нем и жалел о его отъезде.

— Уехал? Куда?

— Направляется в Москву. Хочет попробовать поступить в медицинскую академию, чтобы по праву лечить людей и не бояться властей.

— Поступить