Цин-Цин - Александр Науменко

Теперь осталась только мрачная решимость. Мы будем драться. Будем драться яростно. Но той легкой, сияющей веры в победу, что была в столице, больше нет. Мы теперь знаем, что враг тоже может побеждать. И это знание… оно тяжелое.

Он закончил и посмотрел на королеву, ожидая гнева за свою прямоту. Но Цин-Цин не гневалась. Она смотрела сквозь него, и в ее глазах отражались костры и хмурые лица солдат. Впервые она услышала не доклад генерала, а голос армии. И этот голос был полон боли, усталости и холодной, как болотная вода, правды.

— Ладно. Свободен, лейтенант.

Штабная палатка была самой большой в лагере, и внутри было на удивление сухо и светло от нескольких магических светильников. В центре, над огромной картой, расстеленной на столе, склонились не только Лаэрон и Фаэлар. Рядом с ними стояли капитан «Вольных Клинков» Валерий, скрестив руки на груди, и предводитель гномов, Дорин Железная Голова, который задумчиво ковырял в ухе мизинцем.

При виде королевы эльфийские генералы выпрямились и отдали честь. Люди и гномы просто кивнули. Их приветствия были уважительными, но без подобострастия.

— Ваше Величество, — патетично начал Лаэрон, игнорируя союзников. — Ваше присутствие здесь, знак грядущей победы. Мы готовы смыть позор недавней неудачи кровью врага. План готов, и он безупречен.

— Я хочу услышать его, — прервала его Цин-Цин холодно.

Она обвела взглядом всех присутствующих.

— И я хочу услышать мнение каждого.

Фаэлар, стремясь реабилитироваться, с энтузиазмом ткнул пальцем в карту.

— Вот, Ваше Величество. Воронья Сопка. Разведка докладывает, что основные силы гоблинов, включая их вожаков и шаманов, сосредоточены здесь. Это стратегическая высота, но сама местность вокруг нее, открытая равнина, поросшая низким кустарником. Идеальное место для нашей фаланги и кавалерии. Мы выстроимся здесь.

Он провел линию у подножия холма.

— и вызовем их на бой. Они не устоят перед соблазном атаковать. Мы встретим их в открытом поле, и наша дисциплина сокрушит их дикую орду. Это будет классическая, чистая победа.

Цин-Цин смотрела на карту. План и впрямь казался логичным и соответствовал всем канонам военной науки. Но что-то ее тревожило.

— Капитан Валерий? Ваше мнение? — спросила она, повернувшись к человеку.

Наемник пожал плечами. Губы скривились в циничной усмешке.

— План хорош, Ваше Величество. Для учебника. Но гоблины учебников не читают. Открытая равнина? А вы уверены, что под этой равниной нет десятка лиг туннелей? Уверены, что в кустарнике не сидят сотни лучников с отравленными стрелами? Уверены, что земля под ногами наших тяжелых легионеров не превратится в вязкую кашу после того, как гоблины откроют пару шлюзов на своих тайных плотинах? Я воюю с этими тварями двадцать лет. Они никогда не дерутся честно. Если они показывают вам наживку, значит, капкан уже захлопывается.

— Ваше дело — исполнять приказы и получать золото, наемник, а не обсуждать тактику эльфийских генералов, — надменно бросил Лаэрон.

— Мое дело, выжить, генерал, — парировал Валерий. — И сохранить жизнь моим людям. А ваш «безупречный» план пахнет свежевырытой могилой.

Прежде чем спор разгорелся, Цин-Цин подняла руку в перчатке, призывая к молчанию.

— Предводитель Дорин? Что скажет клан «Каменный Щит»?

Гном, до этого молчавший, громко хмыкнул и ткнул в карту своим толстым, похожим на сардельку, пальцем.

— Воронья Сопка… Дурное название. У нас в горах говорят: где вороны, там и падаль. Эльфийские генералы видят холм. А я чую ловушку. Гоблины, крысы. А крысы дерутся в своих норах, а не на бальном паркете. Вывести всю свою шваль на открытое место? Чтобы мы их всех разом перебили?

Дорин Железная Голова расхохотался, и смех его был похож на скрежет камней.

— Да они скорее свои бороды сбреют! Это засада. Стопроцентная. Они хотят заманить вас на эту равнину, а потом ударят оттуда, откуда не ждете. Из-под земли, с флангов, с тыла.

— Невежество и трусость говорят вашими устами! — вспылил Фаэлар. — Вы просто боитесь открытого боя!

— Я боюсь глупости, длинноухий! — рявкнул Дорин, и его глаза сверкнули. — А выставлять свою армию на всеобщее обозрение перед норой, полной тварей, это глупость высшей пробы! Предлагаю обойти холм, послать разведку, моих копателей. Найти их ходы, обрушить их, выкурить по частям. Долго, грязно, зато надежно.

Цин-Цин оказалась меж двух огней. С одной стороны, ее генералы, аристократы, чьи взгляды на войну она разделяла всю жизнь. Их план был элегантен, красив и сулил быструю, славную победу, которая смоет позор поражения. С другой, прагматичный наемник и упрямый гном. Их слова были полны грязи, хитрости и неприятной правды. Их путь, долгий, бесславный, но, возможно, единственно верный.

Ее гордость, ее воспитание, ее желание скорейшего реванша, все в ней кричало в пользу плана генералов. Признать правоту наемников означало бы снова усомниться в силе эльфийского воинства, в основах своей веры. Поражение элитного отряда научило ее осторожности, но не до конца излечило от самонадеянности. Она посмотрела на уверенные, надменные лица Лаэрона и Фаэлара и, подавив растущую, как болотная трясина, тревогу, приняла решение.

— Мы будем действовать по плану генерала Лаэрона.

Голос прозвучал тверже, чем она себя чувствовала.

— Но, — добавила она, посмотрев на Валерия и Борина, — я хочу, чтобы ваши отряды составили резерв и прикрывали фланги. Будьте готовы ко всему.

Валерий молча кивнул.

В его глазах не было ничего, кроме холодного профессионализма. Дорин же сплюнул на земляной пол палатки, пробормотав что-то на гномьем языке про упрямство эльфов и неизбежные похороны.

— Хорошо. Готовьте армию. Мы выступаем на рассвете.

Вернувшись в свой шатер после напряженного совета, Цин-Цин на мгновение замерла на пороге. Здесь, в сердце грязного и промозглого военного лагеря, для нее был воссоздан островок дворцового комфорта. Тяжелые гобелены с вышитыми на них сценами из древних легенд полностью скрывали грубую ткань шатра, изолируя от шума и сырости внешнего мира. На полу лежали толстые ковры из Лотлориэна, заглушавшие шаги. В углу стояла кровать с резным изголовьем и белоснежным бельем, рядом, изящное кресло и столик из светлого дерева, на котором уже стоял кувшин с вином и серебряный бокал. А в центре комнаты, отражая мерцающий свет магических светильников, её ждала большая походная ванна из чеканной меди, от которой поднимался легкий пар.