Цин-Цин - Александр Науменко

— Куда отступить? Через это поле, где каждый второй наш воин увязнет в грязи и будет добит в спину? Вы предлагаете не отступление, а бойню.

Она перевела взгляд на гнома.

— Мастер Дорин. Ваши воины готовы?

— Гномы всегда готовы, королева, — прогудел тот. — Мы ждем приказа с самого начала этого представления.

— Приказ, — отчеканила Цин-Цин. — Выдвигайтесь немедленно. Заткните прорыв на левом фланге. Сформируйте стену щитов от того гнилого дерева до края трясины. Ни шагу назад.

Дорин коротко кивнул. Без лишних слов, он развернулся и рявкнул на своем гортанном языке. По склону холма, с тяжелым грохотом, двинулась квадратная, непробиваемая коробка гномьих щитов. Они шли не так красиво, как эльфы, но в их поступи была несокрушимая мощь скалы.

— Но, Ваше Величество! — запротестовал Фаэлар. — Это наш резерв! Если гоблины прорвут и их…

— Они не прорвут, — оборвала его Цин-Цин, снова поднимая трубу. — Потому что гномы, в отличие от некоторых, знают, что такое строй.

Она наблюдала, как «Каменный Щит» врезался в гущу боя. Это было похоже на то, как гранитный волнорез встречает грязную волну. Грохот гномьих щитов, смыкающихся в единую стену, перекрыл даже вой гоблинов. Началась работа. Методичная, кровавая, безжалостная работа. Гномы не танцевали, они рубили. Тяжелые топоры и боевые секиры опускались и поднимались с ужасающей регулярностью, превращая первую волну гоблинов в кровавое месиво.

Это была симфония методичной бойни. Первая шеренга гномов, уперев щиты в землю, принимала на себя основной удар. Их задачей было просто стоять. А из-за их спин, через узкие щели между щитами, работала вторая шеренга. Короткие колющие копья и длинные боевые молоты находили свои цели в гоблинской массе. Удар, рывок назад, снова удар. Третья шеренга была готова в любой момент заменить павшего или уставшего товарища. Их строй дышал, двигался и убивал, как единый живой организм из стали.

Берсерки, что прорывали эльфийские ряды, разбивались о гномью стену, как волны о скалы. Их безумная ярость натыкалась на холодную, упрямую силу. Гном, получив рану, лишь ниже опускал голову, рычал что-то на своем языке и продолжал держать щит.

Один из вожаков гоблинов, огромный, жирный монстр на гиганском волке, понял, что его план рушится. Его орда, привыкшая к панике и бегству врага, увязла в гномьей обороне. В ярости он спрыгнул со своего вонючего скакуна, размахивая огромным двуручным тесаком, покрытым ржавыми зазубринами.

— Кха-шар! — взревел он, и несколько самых крупных телохранителей ринулись за ним прямо на стену щитов.

Именно этого и ждал Дорин Железная Голова. Он стоял в центре гномьего строя, и его двусторонняя секира до сих пор не пролила ни капли крови. Он ждал достойного противника.

— Топоры! — рявкнул он, и гномы перед ним на секунду расступились, создавая узкий проход.

Вожак гоблинов, ослепленный яростью, ринулся в эту ловушку. Он ожидал встретить слабое место, но вместо этого встретил Дорина. Гном был на две головы ниже своего противника, но вдвое шире в плечах. Их оружие встретилось с оглушительным скрежетом. Гоблин давил массой и яростью, нанося град быстрых, но беспорядочных ударов. Дорин же стоял как скала, отбивая их короткими, экономными движениями. Каждый его блок был выверен веками тренировок.

Наконец, гоблин, выдохшись, на мгновение замешкался. Этого было достаточно. Дорин сделал шаг вперед, подныривая под занесенный для удара тесак. Его секира описала короткую дугу снизу вверх. Лезвие с отвратительным хрустом вошло в незащищенное подбрюшье монстра. Затем гном рванул оружие в сторону, распарывая живот вожака.

Гоблин замер, удивленно глядя на гнома, а потом на собственные вываливающиеся на землю внутренности. Из его пасти вырвался не рев, а булькающий хрип. Он рухнул на колени, а затем завалился на бок. Дорин, не глядя на него, вытер секиру о шкуру мёртвого противника и рявкнул:

— Гномы, ко мне!

Строй снова сомкнулся.

Именно в этот момент королева увидела то, от чего ее душа заледенела окончательно. На правом фланге, где наемники, «Вольные Клинки», кое-как держали оборону, началось движение. Но не вперед. Несколько групп людей отделились от основного отряда и принялись, пригибаясь, сновать между телами. Они обшаривали павших. И своих, и чужих.

Цин-Цин видела в трубу, как один из них, бородатый детина с лицом прожженного разбойника, пытается стащить сапоги с еще дергающегося в агонии эльфийского воина. Рядом другой вырывал золотые зубы из пасти убитого гоблина. Третий отрезал эльфийские уши. Гоблины платили за них, считая трофеем.

Она почувствовала, как к горлу подкатывает тошнота. Это была не война из легенд. Это была грязная, омерзительная работа, где рядом с отчаянием и смертью процветало самое низменное мародерство.

— Ваше Величество, смотрите! — воскликнул Кайлен.

Гномы сделали свое дело. Их стена не просто остановила натиск, она начала медленно, неумолимо теснить гоблинов назад. За их спинами гномы-инженеры, которых Цин-Цин вытребовала у Дорина отдельным пунктом договора, уже разворачивали полевые баллисты. Первый болт, размером с молодое деревце, со свистом унесся в толпу, пронзив сразу нескольких тварей и второго вожака, восседавшего на спине гигантской болотной жабы.

Орда дрогнула. Потеряв управление, наткнувшись на непробиваемую стену и смертоносный огонь баллист, гоблины смешались. А потом, с той же внезапностью, с какой атаковали, они побежали. Хаотично, бросая оружие, спотыкаясь, они ринулись обратно к спасительным болотам. Но и там их ждал сюрприз. Первые ряды бегущих с визгом провалились в тщательно замаскированные ямы-ловушки с острыми кольями на дне. Еще один подарок от гномьих инженеров.

Бой был окончен. Над полем повисла тишина, нарушаемая лишь стонами раненых и карканьем ворон, уже слетавшихся на пир. Мелкий, холодный дождь начал накрапывать с серого неба, смывая кровь в грязь, создавая отвратительные багровые лужи.

Цин-Цин медленно опустила трубу. Она смотрела на поле, которое теперь было одним огромным кладбищем. Никакого триумфа. Никакой радости победы. Только бесконечная, свинцовая усталость и горечь, разъедающая душу, как кислота. Она видела не победу, она видела цену. Цену некомпетентности ее генералов и наивности ее народа.

Началась эвакуация. Санитары, осторожно ступая по телам, выносили раненых с поля. Правительница смотрела, как мимо нее несут носилки. На одних лежал молодой эльф. Левая рука была оторвана у самого плеча, и временная повязка насквозь пропиталась кровью. Увидев королеву, он попытался приподняться и, превозмогая боль, выдавил из себя слабую, но