Цин-Цин - Александр Науменко

«Вряд ли ты в чём-то сможешь мне помочь».

Но она это не озвучила вслух. Правительница лишь отрицательно качнула головой, давая понять, что любые попытки пойти с ней закончатся провалом.

«Хватит жертв. Теперь только я и он».

Поднимаясь выше по склону горы, Цин-Цин чувствовала, как энергия природы наполняет её тело. Камни под ногами становились всё более острыми, а тропинка всё круче поднималась вверх. Вдалеке слышался рёв дракона, грозный и мощный, словно раскаты грома перед дождём.

Наконец, она достигла вершины одной из скал, откуда открывался вид на долину, где лежала южная часть Картарана. Там, среди обломков зданий, возвышался огромный чёрный дракон, сверкающий чешуёй, словно ночное небо, усыпанное звёздами. Его глаза горели безумным огнём, а крылья простирались над городом, точно гигантский купол тьмы.

Цин-Цин глубоко вдохнула, готовясь к битве. Она знала, что победа будет нелегкой, но она не собиралась отступать. Взяв в руки меч, королева начала спускаться вниз, навстречу собственной судьбе.

«О боги, помогите мне сегодня в этом сражении», — попросила она мысленно.

Дракон заметил её. Огромная голова, увенчанная рогами, похожими на обсидиановые пики, повернулась в её сторону. Глаза, два пылающих вулкана, полные безумия, сфокусировались на одинокой фигурке. Глубокий, вибрирующий рокот вырвался из его груди, заставив камни вокруг дрожать.

— Ещё одна букашка приползла на смерть?

Голос исполина был не просто звуком, а физической силой, ударившей по Цин-Цин, словно таран.

— Ты пахнешь властью, эльфийка. Твои кости будут сладко хрустеть на моих зубах!

Цин-Цин не ответила. Она медленно наставила свой меч, «Лунное Сияние». Клинок, выкованный из сплава мифрила и звёздного света, запел в её руке, испуская мягкое серебристое свечение. Она знала, что слова здесь бессильны. Против безумия есть лишь одно лекарство, сталь или магия.

— Молчишь? — взревел дракон. — Тогда кричи!

Он расправил свои громадные кожистые крылья, закрыв собой солнце. Одним чудовищным прыжком гигант сократил расстояние между ними. Пасть распахнулась, и из неё вырвался не просто огонь, а ревущий поток жидкого пламени, который превращал камни в лаву. Цин-Цин не стала ставить магический щит. Вместо этого она оттолкнулась от земли с нечеловеческой скоростью. Тело королевы превратилось в размытое пятно. Она пронеслась в сторону за мгновение до того, как огненный шторм обрушился на то место, где она стояла. Скала, за которой эльфийка укрывалась, оплавилась, превратившись в шипящую чёрную массу.

— Быстрая, — прогрохотал дракон, разворачиваясь.

Хвост, увенчанный костяной булавой, со свистом рассёк воздух, целясь ей в ноги.

— А на это что ты скажешь?

Цин-Цин подпрыгнула, перелетев над смертоносным хвостом, и в полёте нанесла удар. Меч врезался в чешую на спине дракона. Раздался оглушительный скрежет, словно сталь ударила в скалу. Искры посыпались во все стороны. Чешуя выдержала, но на ней осталась глубокая белая царапина, из которой тонкой струйкой потекла тёмная, густая кровь.

Дракон взвыл от боли и ярости. Он не ожидал, что эта хрупкая эльфийка сможет пробить его броню своей зубочисткой. Он взмыл в воздух, поднимая ураган из пыли и камней. С высоты он снова обрушил на неё огненный дождь. Цин-Цин неслась по разрушенной площади, уворачиваясь от огненных шаров, каждый из которых оставлял после себя дымящуюся воронку. Она была танцором в сердце апокалипсиса. Её движения оказались смертельно красивы и точны.

— Стой на месте, тварь! — ревел дракон с небес. — Дай мне тебя сжечь!

— Спустись и попробуй, ящер-переросток! — крикнула она в ответ.

Голос королевы звенел, как натянутая тетива.

— Что?

Дракон, взбешённый её дерзостью, камнем рухнул вниз. Он приземлился с такой силой, что земля треснула. Исполин попытался схватить её в свои когтистые лапы, но Цин-Цин снова ускользнула, проскользнув у него между ног. Оказавшись под его брюхом, она нанесла серию быстрых, режущих ударов. Здесь чешуя была тоньше. «Лунное Сияние» раз за разом входило в плоть, оставляя глубокие кровоточащие раны.

Игнис-Мортум взревел, извиваясь от боли. Он попытался раздавить её своим весом, но королева уже отскочила на безопасное расстояние. Она тяжело дышала. Доспехи покрывала сажа и кровь дракона, но в глазах горел холодный огонь битвы. Она видела, что её удары причиняют ему боль, но этого было недостаточно. Дракон был слишком силён, его жизненная сила казалась бесконечной.

И тогда она почувствовала это. Когда дракон снова взревел, в его голосе, помимо ярости, прозвучала нотка чужой воли. Тонкая, почти незаметная нить тёмной магии, вплетённая в самое сознание зверя. Это было не просто безумие. Это было рабство.

— Кто это сделал с тобой? — прошептала она, глядя в его пылающие глаза.

Она сосредоточилась, направив поток своей собственной магии через меч. Но не магии исцеления. Это была магия прозрения, магия истины. Она хотела не вылечить его, а достучаться до той искры разума, что ещё теплилась под гнётом проклятия. Светлый луч вырвался из клинка и ударил дракона не в грудь, а прямо в голову, между глаз.

Дракон зашатался. Рёв перешёл в мучительный стон. Глаза на мгновение затуманились, и пламя в них почти погасло. В них мелькнула не просто тень понимания, а бездонная скорбь и отчаяние пленника, запертого в собственном теле.

Но потом дракон взревел, и его глаза на одно мгновение затуманились, словно он пытался вспомнить что-то важное. Затем тьма вновь овладела им, и ящер снова бросился в яростную атаку.

Цин-Цин воспользовалась моментом, чтобы попытаться применить свою магию исцеления. Она сосредоточилась, направив поток энергии через меч, надеясь, что сможет снять проклятие безумия, наложенное на дракона. Светлый луч вырвался из клинка и попал прямо в грудь исполина, отбрасывая того назад.

На мгновение казалось, что магия сработала. Дракон застыл, его глаза прояснились, и в них мелькнуло понимание. Но вновь Цин-Цин ощутила присутствие другой силы, скрытой внутри сознания дракона. Заглянув глубже, она увидела следы чар, наложенных кем-то очень могущественным. Не было никаких сомнений. Эти чары удерживали дракона в плену безумия, заставляли его разрушать всё вокруг.

«Это работа чародея, — поняла Цин-Цин. — Именно он наложил на дракона чары безумия. Он использовал его как орудие разрушения, чтобы сеять хаос и страх среди народов».

Королева осознавала, что её магия исцеления не способна