Цин-Цин - Александр Науменко

С этими словами он расправил крылья и мощным толчком взмыл в небо. Его фигура быстро уменьшалась, пока не превратилась в точку и не исчезла за облаками.

Цин-Цин осталась одна посреди разрушенного города, рядом с каменным изваянием, воющим в безмолвном крике. Она посмотрела на свои руки. Они снова были в крови, пусть и незримой. Бремя короны было тяжелее, чем любая сталь. Но она будет нести его. До самого конца, ибо иначе нельзя.

Глава 17

Наследие Звёзд и Сердец.

Тронный зал королевы Цин-Цин сиял. Это было не просто великолепие золота и камней, а живая гармония света и звука. Высокие колонны из лунного дерева, казалось, дышали, а их резные узоры сплетались в гимн лесу. Под сводчатым потолком парили тысячи магических огоньков, подобных пойманным звёздам. Их свет, преломляясь в огромных зеркальных окнах, заливал зал мягким, неземным сиянием.

В центре этого мира, на троне из живого дерева, увитого серебряной лозой, восседала она. Цин-Цин, Вечная Королева, отмечала триста лет своего правления.

Для смертных народов это являлась целая вечность, смена десятка поколений. Для эльфов, лишь одна из глав великой книги. Но глава, написанная миром и процветанием. Цин-Цин стала воплощением эльфийской осени, прекрасная, мудрая и немного печальная. Её волосы были уложены в сложную косу, подобную застывшему водопаду, и украшены венком из живых роз, которые не вяли. Платье из шёлка цвета первого снега облегало стройную фигуру, а по подолу были рассыпаны алмазы, похожие на капли росы. Она была не просто правительницей. Она была символом.

Сегодня здесь собрались все, кто ценил мир, который она построила. Могучие гномы из Подгорных Чертогов, дикие, но благородные кентавры из Великих Степей, мудрые лесные духи и, конечно, люди. Торжественная музыка лилась, казалось, из самих стен, смешиваясь с ароматом цветов и гулом сотен голосов.

В пёстрой толпе гостей, у одной из колонн, жалась небольшая делегация Гильдии Ледяного Торга. Среди них выделялся своей неуклюжестью Эрик, молодой купец с Севера. Одежда, хоть и лучшая, что у него была, добротный шерстяной кафтан с меховой оторочкой, казалась грубой и мешковатой рядом с эльфийскими шелками. А сам он, широкоплечий и крепко сбитый, ощущал себя медведем, забредшим на бал бабочек.

— Ну что, парень, нагляделся? — пробасил ему на ухо Хольдрик, глава их каравана.

Старый купец с бородой, похожей на моток седой пряжи, по-отечески ткнул его локтем под рёбра.

— Рот закрой, а то слюной на этот мраморный пол накапаешь. Эльфы чистоту любят.

— Я не… — начал было оправдываться Эрик, но его перебил другой торговец, Фьорн, известный шутник.

— Да брось, Хольдрик, пусть смотрит. Может, хоть манерам научится. Смотри, Эрик, как они вилки держат. Не как мы, будто это топорики для колки дров. А королева-то, а? Красива, чертовка. На такую посмотришь, и забудешь, как тебя звать.

Эрик густо покраснел. Он и вправду не мог отвести глаз от Цин-Цин. Её величие, неземная красота, спокойная сила, всё это завораживало его, простого парня, привыкшего к суровым снегам и прагматичным сделкам. Он чувствовал себя здесь не просто чужим, а представителем иного, чужого мира.

— Хватит вам, — пробурчал он. — Мы здесь ради договора. Пушнина и лечебные травы. Помните?

— Помним, помним, — хмыкнул Хольдрик. — Но и ты помни, что торговля — это не только товар. Это уважение. Так что перестань пялиться на их королеву так, будто хочешь её раздеть прямо здесь.

В этот момент к трону приблизилась делегация гномов во главе с бородатым королём Торгримом Железноруким. Он низко поклонился, насколько позволяло его коренастое телосложение.

— Королева Цин-Цин! — пророкотал он, и его голос был подобен грохоту камнепада. — Триста лет, хороший срок. Камень помнит и дольше, но даже он радуется, когда над ним мирное небо. Мой народ ценит твою мудрость, как мы ценим хорошо гранёный алмаз. За твёрдость и чистый свет. Прими наш скромный дар!

Два гнома вынесли вперёд огромное ожерелье из платины, в центре которого сиял гигантский синий сапфир, «Сердце Горы».

Цин-Цин с лёгкой улыбкой кивнула.

— Благодарю тебя, король Торгрим. Ваша дружба для меня дороже любого камня, пусть даже такого прекрасного. Пусть наши горы и леса всегда живут в согласии.

Следующими были кентавры. Их предводительница, седая кентаврида с глазами мудрой змеи, говорила певучим, скрипучим голосом:

— Ветер степей приносит тебе наш поклон, Сестра Леса. Триста циклов луны ты хранила покой. Корни твоих деревьев глубоки, а наши копыта быстры. Пока корни и копыта помнят друг о друге, в этом мире будет гармония. Мы принесли тебе семена Звёздного Лотоса. Пусть он цветёт в твоих садах, напоминая о вечном круговороте жизни.

Торжество шло своим чередом, но Эрик, слушая речи, всё больше ощущал себя лишним. Эти народы говорили о веках, о магии, о звёздах. А он? Он знал цену хорошего меха и умел отличить целебный корень от ядовитого. Этого было слишком мало для такого мира.

Именно в этот момент, когда к трону готовилась подойти делегация придворных эльфов, Эрик заметил их. Трое. Стояли чуть поодаль от основной группы, держали на руках небольшой, но богато украшенный ларец из чёрного дерева с золотой инкрустацией. На первый взгляд, обычные аристократы. Но что-то было не так. Их улыбки были слишком натянутыми, а глаза бегали по залу. Они не смотрели на королеву с благоговением, как остальные. Они смотрели на неё как волки на овцу.

— Смотри, какая работа, — шепнул Фьорн, кивнув на ларец. — Дорогой, наверное.

Но Эрик не слушал. Его купеческая интуиция, натренированная на выявление обмана на рынках, сейчас кричала об опасности. Он видел, как один из них что-то прошептал другому, и тот едва заметно кивнул, Пальцы нервно сжались на крышке ларца. Их взгляды были холодными. В них не было праздника. В них была цель.

«Что-то не так», — пронеслось в голове.

Он оглянулся на Хольдрика, желая поделиться подозрением, но старик был увлечён разговором с гномьим мастером.

— …главное, подойти достаточно близко… — донёсся до него обрывок шёпота одного из троицы.

— …магия сработает мгновенно… дар от всех, кто помнит истинную славу…

Истинная слава? Эти слова прозвучали как яд. Сердце Эрика заколотилось. Он