Стратегия лени: Как случайно спасти Империю и выйти замуж - Е. Лань

Они захватили Дворец и перекрыли ворота. Они, несомненно, уже пробились к покоям Императора, тряся поддельными указами и обнаженными мечами.

И я, человек, который должен был стать щитом Империи, стоял в крысиной норе, прячась как последний трус.

Каждое мгновение бездействия казалось мне предательством. Я закрывал глаза и видел лицо отца — бледное, изборожденное морщинами, искаженное болью. Я слышал лязг оружия гвардейцев, погибающих в безнадежной попытке отстоять Тронный Зал.

— Му-Мён.

Командир моей личной стражи, чье лицо было покрыто сажей и ссадинами, бесшумно вырос из темноты.

— Ваше Высочество.

— Сколько людей мы сможем собрать прямо сейчас? — я повернулся к нему. Мои мысли мчались вскачь, формируя отчаянный, кровавый план.

Му-Мён нахмурился, оценивая ситуацию с холодностью профессионального солдата.

— Нас двое, Ваше Высочество. Тэ-О — третий. Главарь контрабандистов, Пэк До-Хван, может выставить полтора десятка бойцов. Они крепкие парни, умеют резать глотки в подворотнях, но они не держали строя против регулярной армии.

— Восемнадцать человек, — я кивнул, принимая эту жалкую цифру. Мой взгляд упал на эфес моего меча. — Достаточно для диверсии.

Му-Мён побледнел. Даже в тусклом свете единственной масляной лампы я увидел, как расширились его зрачки.

— Ваше Высочество… о какой диверсии вы говорите?

— О возвращении домой, Му-Мён, — я шагнул в центр пыльного помещения. Мой голос окреп, наливаясь сталью. — Мы не можем ждать, пока они заставят моего отца отречься от престола. Если до утра над Дворцом не поднимется мое знамя, провинции решат, что я мертв, и Империя погрузится в хаос гражданской войны. Мы ударим сегодня. Сейчас.

Из теней выступил Пэк До-Хван. Главарь контрабандистов, скрестив массивные руки на груди, смотрел на меня со смесью скепсиса и мрачного уважения.

— Ударите куда, Светлейший? — пророкотал он. — Южные, Северные, Восточные и Западные врата заблокированы Красной Гвардией. На стенах лучники. Они ждут вас. Пойти туда с двумя десятками людей — это даже не самоубийство. Это просто глупость. Мои парни не нанимались умирать за закрытые двери.

— Мы не пойдем через ворота, — я расстегнул воротник своего турумаги, чувствуя, как мне не хватает воздуха. — Во Дворце есть старая система водоотведения. Стоки, которые ведут от Императорских купален прямо в реку Чхонгечхон. Мой дед приказал замуровать их железными решетками, но решетки проржавели. Я знаю точное расположение. Если мы пройдем по пояс в ледяной воде, мы сможем проникнуть во внутренний двор незамеченными.

Я посмотрел на Му-Мёна, затем на главаря гильдии.

— Мы выйдем у самого Сердца Дворца. Мы прорубимся к покоям Императора, устраним лидеров мятежа и откроем ворота верным войскам изнутри. Это единственный шанс.

— Шанс один из тысячи, — мрачно констатировал Тэ-О, стоявший поодаль.

— Я Наследный Принц, — отрезал я, чувствуя, как адреналин выжигает во мне остатки здравого смысла. — Если я должен умереть, я умру с мечом в руке, на ступенях своего дома, а не прячась за мешками с рисом! Поднимай людей, До-Хван. Я щедро заплачу за каждую пролитую каплю крови твоих людей.

Я обнажил свой меч, лезвие хищно сверкнуло в полумраке.

— Нет.

Это было всего одно слово. Короткое, тихое, лишенное всяких эмоций. Но оно прозвучало в огромном, гулком пакгаузе так отчетливо, словно кто-то ударил молотом по хрустальной чаше.

Я резко обернулся.

Чон Ю-Ри сидела на груде мешков с зерном в самом темном углу склада. Её вишневый чан-от был распахнут, капюшон откинут. Она выглядела измученной — бледная кожа, растрепанные волосы, тени под глазами. Всю дорогу по трущобам она тяжело дышала, и я знал, что её нетренированное тело находится на грани физического истощения.

Но сейчас, когда она медленно поднялась на ноги, от её усталости не осталось и следа.

Она не была похожа на ту изнеженную компаньонку, которая торговалась со мной за пуховые подушки. Она даже не была похожа на ту испуганную, отчаянную девушку, которую я целовал у реки час назад.

Сейчас передо мной стояло нечто совершенно иное.

Атмосфера в складе изменилась. Воздух стал плотным, холодным и тяжелым. Контрабандисты, люди, привыкшие к смертельным дракам и крови, инстинктивно попятились. Му-Мён, один из лучших мечников столицы, опустил руку на эфес, словно реагируя на невидимую, но осязаемую угрозу.

Это была её Ки. Та самая удушающая, подавляющая аура «Кровавого Лотоса», которую она выпустила в моем шатре во время охоты.

Она медленно, грациозно спустилась с мешков. Её шаги по пыльному полу были абсолютно беззвучны.

— Вы никуда не пойдете, Ваше Высочество, — произнесла Ю-Ри. Её голос больше не был сонным или насмешливым. Он звучал как сталь, рассекающая шелк. Ровный, безжалостный, командирский тон.

Я стиснул зубы. Моя гордость, разгоряченная отчаянием, взбунтовалась.

— Ю-Ри, не вмешивайтесь. Это война. Мой отец…

— Ваш отец мертв, Ли Джин.

Эти слова ударили меня наотмашь. Я пошатнулся, словно она всадила мне кинжал прямо в сердце. Мой меч дрогнул в руке.

— Что… что ты сказала? — прохрипел я, забыв о титулах и придворном этикете.

Она подошла ко мне вплотную. В её темных глазах не было ни капли жалости, ни тени сочувствия. Только ледяная, математическая логика.

— Я сказала, что Император, скорее всего, уже мертв. А если жив, то его жизнь висит на волоске, который вы не сможете удержать, — она говорила четко. — Вы думаете, фракция «Красного Журавля» устроила бы этот грандиозный переворот, если бы не контролировала покои вашего отца? Лекари, которые поили его «лекарствами», были их людьми. Как только прогремел взрыв, Императору дали последнюю дозу.

— Замолчи! — я замахнулся, готовый ударить стену, колонну, что угодно, лишь бы заглушить эту страшную, невыносимую правду.

Но Ю-Ри не дрогнула. Она сделала еще один шаг, оказавшись на расстоянии удара, и положила свою бледную, тонкую ладонь прямо поверх моей руки, сжимающей эфес меча.

Её пальцы были ледяными, но её хватка — пугающе твердой.

— Выслушайте меня, Ли Джин, — её голос понизился, заставляя меня смотреть только в её глаза. — Посмотрите на меня. Не на свой гнев, а на меня.

Я замер. Мое прерывистое дыхание обжигало её лицо, но она даже не моргнула.

— Вы хотите собрать восемнадцать человек и полезть в сточную канаву, чтобы прорваться во Дворец, — произнесла она с ядовитой, беспощадной иронией. — Вы хотите выскочить из нечистот, как герой из легенды, и вступить в бой с двумя тысячами обученных гвардейцев. Это не героизм.

— Это мой долг! — прорычал я, пытаясь