Тени Овидии - Нилоа Грэй

поглотила ее. Но самым ярким из них было последнее. Слова «Моя Черная Ведьма». Они звучали у нее в голове, повторяясь снова и снова, и не позволяли думать о чем-то еще. И она, собрав все свои силы, старалась не давать им проникать в самое сердце. Но они все равно проникали, как и воспоминания о том поцелуе и нежности, и страсти, охватившем их в той комнате за занавеской. «Нельзя об этом думать. Нельзя», командовала себе Овидия. И снова думала. А слова Ноама, как куски заезженной пьесы снова и снова всплывали у нее в голове. Так она и лежала, смертельно уставшая, но не способная уснуть. Заставляя себя не думать о Ноаме и думая о нем снова, и снова, и снова.

Овидия повернулась на бок, лицом к окну. Слабый ночной свет проникал сквозь щель между занавесками. Девушка чувствовала, что тени ее хотят выйти наружу, но ощутив знакомую вибрацию, скомандовала им мягко: «нет».

Сна все не было, и, воспользовавшись своей бытовой магией, Черная Ведьма зажгла прикроватную свечу. Прислушалась к дыханию Ноама за ширмой. Спокойное и мерное. Спит.

Овидия надела чулки и туфли, накинула на плечи одно из одеял и, взяв в руки свечу, вышла за дверь. Она шла по коридору, внимательно глядя себе под ноги и стараясь производить как можно меньше шума. И около лестницы буквально лоб в лоб столкнулась с Харви. От неожиданности девушка вскрикнула, а Харви, который, по-видимому, тоже не ожидал этой встречи, сделал большие глаза и ухватился за перила.

– Овидия! Что ты здесь делаешь так поздно?

Черная Ведьма перевела дыхание и ответила, стараясь сохранять спокойствие в голосе:

– То же самое могу спросить у тебя.

В руках Харви был конверт и серебряный нож с красивой рукояткой: он собирался вскрыть его, когда столкнулся с Овидией.

– У нас тут письма приходят обычно по вечерам, – объяснил он. – По крайней мере, те, что адресованы Эндоре и ее окружению.

– Значит, ты занимаешься письмами. И поэтому пришел в Риджентс-парк искать нас, – догадалась Черная Ведьма и взглянула на Харви. Длинные волосы его были собраны в небольшой пучок, несколько прядей у лица отпущены.

– Я знаю, что появился тогда немного невовремя, – заметил Харви. – Кажется, между вами происходило что-то интимное. Но другого случая мне могло не представиться.

Овидия обхватила себя руками и почувствовала, что холодок побежал по спине.

– Не могу уснуть, – сказала она, меняя тему. – Слишком много событий. Трудно успокоиться.

– Понимаю. Такое не каждый выдержит.

– Мне нужно выйти и подышать воздухом, – добавила Овидия, и Харви заметил, что подсвечник в руках девушки слегка дрогнул.

– Конечно-конечно, – кивнул Харви. Но увидев, как Черная Ведьма двинулась к лестнице, будто передумав, продолжил, – но я бы не советовал тебе спускаться вниз.

Овидия с удивлением взглянула на него.

– Почему? Что-то случилось?

– Ничего не случилось. Просто сегодня очень много клиентов. Тебя могут принять за сотрудницу, а у тебя и так много впечатлений, чтобы добавлять к ним еще и это.

– Спасибо за заботу.

Харви посмотрел на письма, потом на Овидию, будто что-то взвешивая.

– Все в порядке? – спросила Черная Ведьма.

– Да. Просто я хотел предложить тебе кое-что, но потом вспомнил, что сейчас раннее утро, и твой муж спит там один, и решил, что моя идея может показаться неприличной.

– Мне все равно надо отвлечься от своих мыслей, – ответила Овидия. – Так что предлагай.

– Мы могли бы пойти прогуляться. На часок или побольше. Я сделаю щиты, чтобы нас никто не видел. Лично я спасаюсь от подавленности только прогулками.

– Хорошая идея. Уверена, прогулка пойдет мне на пользу.

Харви кивнул и быстро добавил:

– Дай мне пять минут.

И с этими словами скрылся в одной из комнат в конце коридора.

Внизу слышались голоса и то и дело хлопала входная дверь. Пять минут еще не прошли, когда вернулся Харви. В руках у него были два плаща. Один он протянул Овидии.

– Щиты щитами, – сказал он. – Но от холода они не спасают.

Девушка кивнула и послушно взяла плащ – темно-синего, почти черного цвета. Она спрятала волосы внутрь, а капюшон надевать не стала. Получилось даже элегантно. Пока Овидия возилась с пуговицами и шнуровкой, Харви тоже оделся, и они направились вниз по лестнице, на этаж ниже.

Там располагались покои Эндоры, но со стороны лестницы вход туда был загорожен стеклянной ширмой.

– Сейчас я сделаю нам щиты, – сказал Харви и принялся произносить заклинание, которое Овидия сразу же узнала. Оно было тем же, что Ноам произносил в Риджентс-парке. От мысли о Ноаме в сердце у Черной Ведьмы защемило: как будто то, что она сейчас делала, было предательством по отношению к нему.

Но это было не так. Ведь они с Ноамом были всего лишь беглецами, которых на время объединила судьба и необходимость выживать. Или нет?

Пока Овидия думала обо всем этом, Харви закончил колдовать над щитом. И они с Овидией продолжили спускаться по лестнице. Впереди был первый этаж огромного дома Эндоры. И уже знакомые Овидии ароматы благовоний, приглушенный свет, голоса, смех.

– Сейчас мы подойдем к входной двери, – сказал Харви. – И когда ее кто-нибудь откроет, быстро выйдем на улицу.

Овидия кивнула.

Харви внимательно смотрел на швейцара, того самого крепыша, который встречал их с Ноамом вчера вечером. Через пару минут дверь открылась и, прикрывая лица накидками и капюшонами, внутрь вошли несколько гостей.

Харви дождался последнего и с громким шепотом «сейчас», потянул Овидию на выход.

Едва они выскочили, как дверь захлопнулась.

На улице было по-ноябрьски промозгло. Харви надел капюшон, и Овидия последовала его примеру. Он подал своей спутнице руку, и они поспешили покинуть тесный и грязный переулок.

Лондон ночью был совсем не тот, что днем. На улицах не встречалось почти ни души, если не считать тех немногих, кто искал удовольствий в ночных клубах вроде заведения Эндоры.

– Хочешь поговорить или погуляем молча?

Овидия подняла голову и посмотрела на юношу в профиль. Харви смотрел куда-то вперед, будто рассматривал что-то.

– Я бы хотела для начала немного помолчать.

Маг кивнул.

– Как скажешь. Кстати, я знаю место, где ты сможешь отлично отключиться.

Место, о котором говорил Харви, оказалось неблизко, но, когда они подошли к нему, даже Овидия, которая совсем не ориентировалась