Непокорная для наследного принца - Юлианна Винсент

Она разрыдалась, уткнувшись лицом в мою руку, и я понял, что больше не могу это слушать. Что еще немного и я сам разрыдаюсь, а это уже совсем не по-королевски.

Я открыл глаза.

— Неужели, чтобы это услышать, мне нужно было умереть? — спросил я хрипло, с трудом ворочая языком.

Тьерра подняла голову. Ее глаза — красные, распухшие, с размазанной тушью — распахнулись так широко, что, кажется, заняли пол-лица. Она замерла, не веря.

— Крис? — выдохнула она. — Ты… Ты слышал?

— Кажется, да, — я попытался улыбнуться, но вышла скорее гримаса. — Весь этот трогательный монолог… про пятнадцать лет, про любовь, про то, какая ты идиотка… кстати, насчет идиотки — ты права, но за это я люблю тебя еще больше.

Она смотрела на меня секунду, две, а потом… влепила мне по плечу. Больно, между прочим.

— Ах ты! — зашипела она, но в ее голосе звенели слезы и смех одновременно. — Ах ты гад! Ты притворялся⁈ Ты специально лежал и слушал, как я тут рыдаю⁈

— Не специально, — честно признался я. — Я только что очнулся. Но когда услышал первую фразу про то, какой я дурак, решил, что будет интересно послушать продолжение.

— Кристиан!

Она замахнулась, чтобы ударить снова, но я перехватил ее руку и притянул к себе. Она уткнулась лицом мне в грудь (осторожно, стараясь не задеть бинты) и разрыдалась — уже по-другому, облегченно, счастливо.

— Дурак, — бормотала она сквозь слезы. — Самый настоящий дурак.

— Твой дурак, — уточнил я, гладя ее по волосам свободной рукой. — Ты же не откажешься стать моей женой, после всего, что между нами было?

— Женой? — удивленно посмотрела на меня эта непокорная женщина.

— Ну да, — кивнул я. — Это знаешь, когда и в радости, и в горе, в богатстве и в бедности и пока смерть не разлучит нас.

— Я слишком долго тебя ждала, чтобы нас разлучила смерть! — сурово ответила Тьерра, но в ее глазах плясали смешинки.

— Поддерживаю! — кивнул я, притягивая ее к себе. — Значит, ты согласна?

— Я-то согласна, — уклончиво ответила Тьерра. — Но вот сложность может возникнуть с моим отцом.

— С ним я уже все решил, — слегка улыбнувшись, ответил я.

Она замерла и отстранилась, глядя на меня с ужасом и надеждой одновременно.

— Ты… что?

— То, — я вздохнул, чувствуя, как ребра снова напоминают о себе. — Попросил у него твоей руки, он сказал, что подумает. И да, он напомнил, что я для тебя старый.

— А ты? — выдохнула она.

— А я напомнил, что его с твоей матерью не остановила разница в сто пятьдесят лет.

Тьерра рассмеялась сквозь слезы.

— Ты самоубийца, — констатировала она.

— Я влюбленный идиот, — поправил я. — Это почти одно и то же.

* * *

Где-то в коридоре раздался приглушенный голос Веридора:

— Ну вот, я же говорил! Теперь точно на свадьбу напросимся. Интересно, а на драконьих свадьбах подают сладкое?

— Заткнись, Рид, — прошипела Эория. — Дай людям поспать.

— А чего я? Я просто констатирую факт. И вообще, кто из нас еще не женат, тот пусть и молчит. А мы с тобой, между прочим, тысячу лет как…

— Рид!

— Ладно-ладно. Но тортик я все равно попрошу.

Эпилог

Тьерра

Прошло полгода.

Я стою перед огромным зеркалом в своей старой комнате и не узнаю себя. Белое платье струится шелком, расшитое мелкими жемчужинами, которые мама собирала лично где-то на морском дне (я решила не уточнять, пришлось ли ей ради этого подчинять своей воле всех морских жителей).

Фата — легкая, как утренний туман, — ниспадает с высокой прически, в которую тетя Рина вплела живые светящиеся цветы.

На шее — подарок Криса: тонкая платиновая цепочка с крошечным дракончиком, который время от времени подмигивает изумрудным глазом.

— Ну и чучело, — шепчу я своему отражению. — Куда ты собралась?

Отражение усмехается в ответ. Оно знает, что я вру. Я выгляжу… потрясающе. Даже сама себе готова это признать.

Воспоминания о последних шести месяцах проносятся в голове, как тот самый ускоренный просмотр маминых любовных романов, которые она смотрит по вечерам.

Подготовка к свадьбе была… эпичной. Если честно, я думала, что мы поубиваем друг друга раньше, чем дойдем до алтаря.

Мама с тетей Риной устроили настоящую битву за дизайн платья. Они спорили так яростно, что однажды случайно заколдовали Веридора, и он полдня ходил розовым и с бантиком на хвосте. Рид, кстати, не возражал — ему шло.

— Я похож на свадебный торт, — философски заметил он, разглядывая свое отражение в луже. — Если что, я не против, чтобы меня съели.

Эория тогда закатила глаза так, что они, кажется, сделали полный оборот.

Отец пытался контролировать бюджет, но быстро сдался, потому что мама применила запрещенный прием — посмотрела на него своими огромными глазами и сказала:

«Гор, ну это же ради счастья нашей дочери».

И всё. Отец растаял, как мороженое на солнце.

Крис все это время был занят делами службы, решением королевских вопросов и кучей бюрократических заморочек.

Но каждые выходные он сбегал из дворца и приезжал ко мне. Мы гуляли, дурачились, иногда просто сидели на крыльце и молчали. Это было… правильно.

Драконы окончательно обосновались в нашем саду, несмотря на протесты отца. Веридор умудрился сдружиться с пегасами, и теперь они вместе воровали яблоки из соседского сада. Ну, как вместе? Он просто брал их с собой и держал в одной лапе, когда шел на дело.

Эория большую часть времени проводила в наверстывании упущенных за тысячу лет пробелов в истории и с каждой прочитанной страницей очередной книги плевалась все больше, говоря:

— О, Сенсея! Почему люди за тысячу лет мозгами так и не обзавелись?

В общем, подготовка была тем еще цирком. Но сейчас, глядя в зеркало, я понимаю — оно того стоило.

Стук в дверь вырывает меня из воспоминаний.

— Можно? — тихо спрашивает мама.

— Да.

Она входит — в красивом синем платье, с идеальной укладкой и глазами, которые уже на мокром месте. За ней —