Непокорная для наследного принца - Юлианна Винсент

— Какая же ты у меня красивая… — выдыхает он, останавливаясь в дверях.

— Пап, ты чего? — я подхожу к нему. — Ты же меня каждый день видишь.

— Каждый день я вижу свою маленькую девочку, — голос его дрожит, и я впервые в жизни вижу, как по щеке генерала Харташа, грозы всех демонов и нечисти, катится слеза. — А сегодня… сегодня я вижу невесту.

— Па-ап, — тяну я, чувствуя, как у самой глаза начинают щипать.

— Дай скажу, — он поднимает руку, останавливая меня. — Я столько лет тебя оберегал. Сдувал пылинки. Боялся, что мир тебя сломает. А ты… ты сама сломала этот мир. И нашла того, кто готов за тобой хоть в огонь, хоть в Лес Отчаяния.

Он берет мое лицо в ладони — большие, теплые, шершавые от постоянной работы мечом.

— Я горжусь тобой, дочка. Всегда гордился. Просто… просто не умел говорить об этом.

— Папа… — шепчу я, и слезы уже текут ручьем.

— А теперь перестань реветь, — командует он, но сам шмыгает носом. — А то макияж потечет, и твоя мама мне голову оторвет.

— Уже оторвала бы, — вступает мама, обнимая нас обоих. — Но сегодня особенный день, так что прощаю.

Мы стоим втроем, обнявшись, и я чувствую такую полноту счастья, что, кажется, могу взлететь.

— Тьерра, — мама отстраняется и смотрит на меня серьезно. — Ты — лучшее, что случилось в моей жизни. Даже лучше, чем твой отец, хотя он сейчас обидится.

— Я не обижаюсь, — бурчит папа. — Я привык.

— Мы всегда будем рядом, — продолжает мама. — Всегда. Что бы ни случилось. И помни: ты не просто ведьма и не просто дракон. Ты — ценность. Сила, которая не нуждается в том, чтобы кому-то что-то доказывать.

Я киваю, боясь заговорить, потому что голос точно сорвется.

— Ну всё, — отец протягивает мне руку. — Пошли. Там тебя ждет этот самоубийца, который осмелился полюбить мою дочь.

Я беру его под руку, и мы выходим.

* * *

Свадьба проходит в главном зале академии. Альфред, наш бессменный дух-хранитель, вызвался проводить церемонию. Говорит, что с того момента, как в этом мире появилась одна несносная ведьма, женить всех вокруг — стало его личной традицией.

Зал полон гостей. Вся моя большая семья сидит в первом ряду. Лукас Андервальд — единственный настоящий друг Криса. Ведьмы — отдельной группой, с мамой во главе. Друзья отца, дядя Ксавьер и дядя Дэмиан, — у колонны, с бокалами в руках (церемония еще не началась, но кто празднику рад…).

Когда я вхожу под руку с отцом, все взгляды обращаются ко мне. Но я вижу только одного человека.

Крис стоит у алтаря в белоснежном костюме, который невероятно ему идет. Его глаза горят таким светом, что у меня сердце заходится.

— Красивая, да? — шепчет Ксавьер Дэмиану, но я слышу.

— Невероятная, — отвечает Дэм. — София подрастает, я видел, она тут гуляла с каким-то мальчиком…

— С кем? — стараясь не привлекать к себе внимание, рычит Вьер. — Он труп.

Мы подходим к алтарю. Отец берет руку Криса и вкладывает в нее мою ладонь. Смотрит на него долгим взглядом.

— Береги, — говорит коротко.

— Как зеницу ока, — серьезно отвечает Крис.

Отец кивает, целует меня в лоб и уходит на свое место. К маме.

Альфред начинает церемонию. Его голос, чуть потусторонний, но удивительно теплый, разносится по залу.

— Мы собрались здесь, чтобы соединить двух людей, которые прошли через огонь, воду и Лес Отчаяния. Кристиан и Тьерра, готовы ли вы произнести свои клятвы?

— Готов, — кивает Крис и поворачивается ко мне. Берет мои руки в свои. — Тьерра… Я обещал тебе когда-то, что вернусь. И я вернулся. Пусть с опозданием, пусть помятый, но вернулся. Обещаю тебе, что больше никогда не исчезну. Даже если ты сама захочешь меня прогнать — не уйду. Потому что я без тебя — не живу. Ты — моя совесть, моя радость, мое наказание и мое счастье. Люблю тебя, моя непокорная, упрямая, безумная Тьерра.

Я смеюсь сквозь слезы. Мой черед.

— Кристиан… Я ждала тебя пятнадцать лет. И эти пятнадцать лет я тебя ненавидела, любила, проклинала и обожала одновременно. Ты появился в моей жизни, когда я была маленькой девочкой, и остался в ней навсегда. Обещаю тебе, что буду бесить тебя каждый день. Буду лезть в опасные авантюры, заставлять нервничать и иногда сбегать из дома. Но обещаю, что всегда буду возвращаться. К тебе. Потому что мой дом — там, где ты.

В зале кто-то всхлипывает. Кажется, мама. Или тетя Рина. Или ректор Гард, который притворяется, что у него просто чешуйка в глаз попала.

Альфред улыбается — прозрачной, доброй улыбкой.

— А теперь, по традиции, я должен спросить: есть ли кто-то против этого союза? Если есть — говорите сейчас или молчите всегда.

Тишина. Я переглядываюсь с Крисом. Мы ищем глазами Рию и Рида, но почему-то не видим их в зале. Сердце сжимается от нехорошего предчувствия. Неужели ушли? Неужели решили, что их миссия выполнена, и улетели в горы?

— Есть! — раздается вдруг громкий голос.

Все вздрагивают. Я поворачиваюсь на голос и вижу у входа пару.

Мужчина — высокий, с красивыми растрепанными волосами лазурного цвета, в темно-синем костюме, который сидит на нем так, будто сшит специально для него. Рядом с ним — девушка с насыщенными бордовыми волосами и зелеными глазами, в нежно-розовом платье, струящемся по фигуре.

— Мы против! — повторяет мужчина, и в его голосе слышатся знакомые нотки.

Гости ахают. Кто-то роняет бокал. Отец вскакивает с места, готовый защищать честь дочери.

— Что значит «против»? — рычит он. — Кто вы такие?

— Мы против, — спокойно повторяет девушка, — потому что эти двое еще не получили свое напутствие от древних.

До меня доходит. Медленно, но доходит.

— Рия? — шепчу я. — Рид?

Девушка улыбается той самой улыбкой, которой меня дразнила Эория полгода.

— Узнала наконец, малышка.

— Я уже все свои напутствия сказал! — возмущается отец.

— Ты не самый древний здесь, — парирует Рия, проходя к алтарю.

Они с Ридом подходят к нам. Рид хлопает Криса по