Хроники округа Кайсли - Вика Лукьянова

— Нет, вроде как и всегда, просто на снегу и без листвы они заметнее.

Я улыбнулся, осознав, что матушка ответила мне моими же словами. И решил, что, наверное, накручиваю себя из-за этих непонятных снов. Воронов всегда было много в столице.

Мы поужинали вместе в гостиной, и, когда горничные подали чай и удалились, я ощутил, что больше не могу слушать матушкины рассуждения о моем будущем, и, хоть мне и не хотелось обсуждать это с ней, решил задать вопрос, который мучил меня весь день. Ведь обсуждать его с тетушкой мне хотелось еще меньше.

— Может, вы помните, у отца же, помимо Люсильды, была еще одна сестра?

— Какой странный вопрос. Да, была. Старшая.

— Почему странный? Просто подумал, что, в отличие от рода Аквиустов, про семейство Хартли я практически ничего не знаю. Не смог даже вспомнить, как ее звали.

— Ларина. Она умерла.

— А что с ней случилось?

— Марс, это лучше спрашивать у Люсильды Тарльтон, не у меня.

— Мне как-то неудобно.

— Тогда и вовсе не спрашивай. Почему вдруг сейчас такие вопросы?

— Сон приснился странный, вот и любопытно.

Я пил чай и задумался о том, что, скорее всего, матушка права и расспрашивать про тетку Ларину нужно именно у Люсильды. Глупо было думать, что она мне в этом поможет.

— Это случилось очень давно. Тебе не было и года от роду. Ее девочкам вроде было два и четыре или того меньше. Отцу пришла срочная телеграмма с сообщением, что Ларина заболела и необходимо приехать. И он помчался в округ Кайсли. А по возвращении сказал мне лишь «Она умерла», и больше мы никогда о ней не разговаривали. Так что мне нечего тебе рассказать.

— Спасибо и на этом. Когда-нибудь расспрошу Люсильду обязательно.

— Знаешь, я думаю, не стоит.

— Почему?

— Как бы это поаккуратней сказать. Не хочу, чтобы ты превратно понял мои слова.

Я уставился на нее в панике: неужели матушка знает, что Люсильда ведьма? Хотя почему нет, отец же точно об этом знал, он вполне мог ей рассказать.

— Твой отец… он недолюбливал округ Кайсли.

— Что? Почему? Зачем же он тогда отсылал нас туда каждое лето?

— Он думал, что Сириусу необходимо там быть. На твоем присутствии он никогда не настаивал. Это, скорее, Сириус уговаривал меня, чтобы я отправляла вас вместе.

— Почему отец не любил округ?

— Он потерял родителей в раннем детстве, и их с Люсильдой вырастила старшая сестра, хоть сама тогда была еще ребенком. А потом и она сгинула, оставив своих дочерей. Твой отец отзывался об округе как о дурном месте. И мне кажется, он опасался сестер. Прямо он этого мне никогда не говорил, но и отношений особо с ними не поддерживал, когда мы только поженились. Но все изменилось с появлением Сириуса. Я сначала радовалась, что отец наладил связь с сестрами, а потом Ларина погибла, и Сириус стал таким, каким стал, уверена, не без помощи Люсильды. Дальше ты и сам знаешь. Он уехал туда. И он к нам оттуда так и не вернулся.

Я не знал, что ей на это ответить. Я долго смотрел на нее. Изабелла Хартли, не зная всей правды, каким-то образом все поняла сама. Я вспомнил, как она ругалась с Сириусом и протестовала против его переезда.

— Я должна была его…

— Нет! Не нужно так говорить. Вашей вины, матушка, в этом нет. Как и Люсильды или округа. Это был несчастный случай. Никто не виноват.

— Хорошо. Пусть так. Очень надеюсь, что тебе больше не доведется посещать это ужасное место, — она поцеловала меня в щеку и вышла из гостиной.

А я побрел к себе наверх. Мне кажется, я просидел весь вечер с ручкой, занесенной над листом бумаги. Но так и не смог написать тетушке ни строчки. За окном на дереве каркали вороны. Это начало становится привычным сопровождением моих зимних вечеров. Пусть себе каркают. Я подошел к окну и задернул шторы. Вернувшись к столу, отложил чистый лист бумаги и взял взамен него другой.

Дальнейшее я помню, как в тумане. Я писал строчку за строчкой, абзац за абзацем, один лист сменялся следующим. Запечатав конверт, аккуратно вывел на нем: леди Лане Дэ Норт — и даже спустился к горничным, попросив отправить письмо по скоростному тарифу. А потом уснул в комнате на кушетке, не в силах дойти до кровати. Снов в эту ночь не было.

Хотя не было словно и самого сна как такового. Как будто я щелкнул пальцами и, открыв глаза, обнаружил себя далеко за полдень следующего дня. Меня накрыло волной тревожности. Я припомнил все те строчки из письма и подумал, что такое отправлять точно нельзя. Бегом спустился и встретил Анит в гостиной.

— Анит, насчет письма. Я подумал написать его немного по-другому. Не отправили еще?

— Здравствуйте, мистер Хартли. Отправили. Вы же сказали вчера сами, что срочное. И я послала Мэддин к открытию почты.

— Кого?

— Мистер Хартли! Мэддин, нашу горничную.

— Ах, точно, я, прости, запамятовал.

— У вас все хорошо?

— Да, все просто прекрасно, спасибо.

Я вернулся в комнату. Часы, окно, я пропустил несколько важных дел. Все ли у меня хорошо? На столе лежал кипенно-белый лист, так и не ставший письмом Люсильде. Я стоял в центре комнаты, потерявшись в пространстве. Может, Алая Дама была права и мне стоит бросить все и уехать на юг? К горлу подступил приступ паники, вдруг стало не продохнуть.

Я подошел к столу и, вынув коробочку из ящика, надел кольцо. Паника отступила. Может, дело вовсе не в кольце? Я внимательно осмотрел руку. С кольцом на ней я чувствовал себя хорошо, даже, скорее, было какое-то спокойное послевкусие, что все так, как и должно было быть. Что именно к этому все и шло.

Я вспомнил постыдное письмо к леди Лане и осознал, что, несмотря на внезапно нахлынувшую на меня честность (при воспоминании о некоторых строчках уши начинали полыхать), я обошелся без единого упоминания о том, что в снах на мне не было кольца.

Око снов. Глава 8

Леди Лана Дэ Норт, стуча каблучками, сбежала по лестнице. Сжимая в руках пухлое письмо, она поспешила в отцовскую библиотеку, в последнее время служившую ей личным кабинетом. Старомодная отделка, так раздражавшая ее еще несколько лет назад, сейчас помогала сосредоточиться, как и витражная дверь на террасу. Иногда, в порывах отчаяния, не в силах справиться с тревогами или