Хроники округа Кайсли - Вика Лукьянова

Значит ли это, что Сириус где-то рядом? Или мне стоит пойти в дом к тетушке Люсильде и дождаться его там? Судя по погоде, все происходит поздней осенью, может, в конце ноября. Странно, ведь мы приезжали в округ Кайсли только летом. Хотя Сириус в свой последний год сбежал из столицы как раз в это время года. Опять сон про момент, когда меня не было рядом? Сердце приятно заколотилось при мысли, что я встречу взрослого брата.

Я услышал хруст ветки и оглянулся, но там, откуда шел звук, никого не было. Спиной ощутил, что на меня кто-то смотрит. Это было настолько неприятное чувство, что я несколько раз обернулся по сторонам. В лесу ни души. «Вдруг это Лис?» — подумал я. И эта мысль меня огорчила. Сон об очередной их встрече мне смотреть совершенно не хотелось.

Я услышал приближающиеся голоса, увидел вдали силуэты и зашагал к ним по тропинке. Подойдя на расстояние примерно десяти шагов, я остановился как вкопанный. В ушах застучало, кровь в висках словно свернулась в ледяные кристаллики. Мне навстречу шел отец.

— Что ты здесь делаешь? Как такое возможно?! — закричал я.

А он прошел сквозь меня. Следом за ним так же сделала молоденькая девушка. Я упал на колени в грязь. Это сон, это просто сон. Я же могу проснуться. Я посмотрел отцу с девушкой вслед — они шли очень быстро. Практически бежали. Еще чуть-чуть, и они скроются из вида. «Нет, просыпаться сейчас я точно не хочу», — с этой мыслью побежал за ними.

Выйдя из леса, мы втроем оказались на берегу озера. Отец и девушка озирались, будто в поисках чего-то или кого-то. Она указала рукой на длинные деревянные мостки. Я присмотрелся.

На мостках, уходящих вглубь озера метров на десять, я увидел женщину в белой ночной рубашке. Она сидела и немного покачивалась, обхватив колени.

— Люсильда, бегом! — крикнул отец, и они побежали так быстро, как только могли.

Женщина в белом, пошатываясь, встала. Ее лицо искривилось в гримасе боли, буквально на мгновение. Она расставила ноги на ширину плеч и начала поднимать руки вверх. Дождь остановился. Я почувствовал, как что-то сжалось у меня в желудке. Она поднимала руки выше, и вода начала подниматься, вторя ее движениям: не только дождь но и вода из озера. Женщина в белом взмахнула руками. На нас несся смерч.

— Ларина, нет! — завопила Люсильда и, обежав отца, выставила руки вперед, еле успев закрыть его от удара своим заклинанием.

Я заметил, как за нами рухнуло несколько вековых сосен. Стена воды, покружив, шлепнулась обратно в озеро, окатив по колено волнами. Женщина упала без чувств.

— Нет, нет, нет, не-ет! — завизжала Люсильда, и они с отцом забежали на мостки.

Я медленно шагал по деревянным доскам. Это не может быть просто сном. Слишком реалистично. То самое чувство от сильной магии, оно было точь-в-точь такое же, как в лесу, когда я впервые увидел, как колдовал Лис. Как я мог ощутить его сейчас? Разве такое возможно во сне? Я сосредоточился на своем теле, лежащем в кровати, и понял, что то же чувство ощущается в животе и в реальности. Промокшая ледяная одежда прилипала к телу. Возможно, лучше проснуться?

Я огляделся. Я уже бывал на этом озере. Правда, я никогда не был здесь поздней осенью, но летом мы часто приходили понырять с мостков и покататься на лодках. Я присмотрелся к Люсильде: она была еще совсем молодой, лет двадцати, не больше, но это точно она. Этот хмурый взгляд и курносый нос я бы никогда ни с чем не спутал. Я обошел отца и заглянул ему в глаза.

— Что ты творишь? — спросил отец, смотря сквозь меня.

— Я…

— Я не собираюсь отчитываться перед тобой. Зачем ты приехал? — раздался из-за моей спины женский голос.

И я шагнул чуть в сторону на тесных мостках, чтобы видеть всех собравшихся. На миг мне показалось, что отец обращается ко мне. Для пущей уверенности, что это невозможно, я несколько раз провел сквозь него рукой. «Какой же я дурак, это всего лишь мой сон».

— Ларина, пожалуйста, давай вернемся. Еще же можно что-то… — по щекам Люсильды катились слезы.

— Не реви и не позорься. Ты лучше всех должна знать, что уже ничего не сделать. С сегодняшнего дняты старшая в шабаше.

Я присмотрелся: женщина в белом была просто копией отца, по возрасту она старше его, но не настолько, чтобы быть его матерью. Вся правая сторона ее лица была усыпана гноящимися черными язвами, а белая сорочка при ближайшем рассмотрении оказалась покрыта темно-серыми сальными пятнами. Я с ходу даже не мог предположить, что это за заболевание, но дышала она тяжело, и ей было очень больно. Люсильда что-то бормотала, а я смотрел на отца. Никогда не видел у него такого выражения лица. Ему было страшно.

— Тибериус, подойди. Только аккуратно, прикасаться ко мне нельзя.

Отец послушно подошел и опустился на колени, чтобы оказаться с ней лицом к лицу.

— Положи платок.

Он вынул платок из нагрудного кармана и расстелил его перед женщиной в белом.

— Оно мне не нужно, — спокойно проговорил отец.

— Это не тебе решать. У тебя уже есть кому его передать.

— Как и у тебя.

— Ну ты и бессердечный засранец! — сквозь боль рассмеялась Ларина. — Девочки и так будут расти без матери.

На этих словах она сняла с пальца мое кольцо и положила его на платок перед отцом. Я вздернул руку. На ней был перстень с изумрудом, а вот отцовского кольца не было.

— Люсильда, прости, что оставляю все на тебя. Передай Мари и Лиззи, что я всегда буду их любить.

На этих словах она вскочила и, разбежавшись, прыгнула в ледяное озеро. И оно поглотило ее сразу. Без единой волны. Отец еле успел схватить Люсильду, пытавшуюся прыгнуть следом. Он держал ее, а та колотила его, рыдая и сыпля ругательствами. Дождь не утихал. Они еще долго стояли на мостках, обнявшись. Мне не было видно лица отца, уткнувшегося в волосы Люсильды. Но мне показалось, что он тоже плачет.

Отдышавшись и успокоившись, Люсильда отодвинула его и вытерла слезы.

— Негоже старшей шабаша так реветь, да? — обреченно прошептала Люсильда в провалившейся попытке улыбнуться. — Пойдем, заклятье снято, но выжившим еще нужна помощь.

И она бодро зашагала по мосткам к берегу. Отец завернул