Тысячи Осеней. Том 2 - Мэн Сиши

то уже давно бы объединил под своим началом три неправедные школы, усилил влияние в Северной Чжоу и захватил власть, а не творил все что в голову взбредет, дожидаясь, пока наставник Сюэтин объединится с твоими врагами и сокрушит тебя. Всякому ясно: ты повинуешься лишь собственным прихотям, а до трона тебе и дела нет».

Но скажи он это – и подставит себя под град насмешек.

– Угадайте, – небрежно произнес Шэнь Цяо.

Янь Уши лишился дара речи. Неслыханное дело – Демонического Владыку сразили его же оружием! Шэнь Цяо беззаботно улыбнулся и больше ничего не сказал. Глава Янь же, глядя на него, посерьезнел.

Даос и впрямь был слишком мягкосердечен, хранил в памяти только добро, а зла не помнил. «Интересно, – вдруг подумалось Янь Уши, – остался бы он таким, найди его в тот день у подножия пика Полушага не сей почтеннейший, а Сан Цзинсин или Дуань Вэньян?»

Янь Уши не верил, что человек от природы добр. Когда-то от нечего делать ему вздумалось позабавиться и раскрыть темную сторону Шэнь Цяо, но что бы глава Янь ни делал, каким бы испытаниям того ни подвергал – все безуспешно. Даос скитался по свету, полностью утратил навыки боевых искусств, оказывался в шаге от гибели – но в итоге ничуть не изменился.

Впрочем, нет. Кое в чем он и впрямь стал другим.

Даос стал мудрее: знал, когда следует напасть, а когда отступить, и гораздо лучше понимал и людские сердца, и мирскую жизнь. Другими словами, все невзгоды лишь огранили нрав Шэнь Цяо, подобно резцу, что, удалив всю грубую породу, извлек из руды прекрасный чистый самоцвет, чье сияние разгоралось все ярче. Этим самоцветом было сердце Дао. Пройдя сквозь огонь и воду, оно осталось неизменным.

Задумавшись, Янь Уши невольно замедлил шаг, взгляд его остановился на спутнике.

– Что случилось? – удивился Шэнь Цяо.

– Ничего, – ответил глава Янь. – Просто вдруг кое-что понял.

– Хм?

Но Янь Уши лишь улыбнулся и промолчал.

Прежде он ненавидел Се Лина и брезговал им, считая, что тот мешает его намерениям. Он не раз усилием воли подавлял внезапно возникавшие странные, незнакомые ему чувства и полагал, что с исправлением изъяна в Демоническом сердце те пройдут сами собой. Однако стоило Шэнь Цяо улыбнуться, и эти чувства ожили вновь.

Прежде во всей Поднебесной не было человека, который бы вызывал уважение Демонического Владыки, но сейчас, хоть ему и не хотелось этого признавать, один монах все-таки привлек его внимание.

Люди неблагодарны и жестокосердны: в погоне за богатством и почестями ни перед чем не остановятся, даже женой и детьми пожертвуют. Янь Уши многое повидал, но ничто не трогало его сердце, ведь и сам он был равнодушным себялюбцем. В мире для него не было ни доброго, ни дурного: лишь то, что ему нравилось или, наоборот, было ему не по нраву. О правильности своих поступков он и не задумывался. Но волей-неволей Янь Уши пришлось смириться с существованием Шэнь Цяо, которого он так и не смог изменить. Как ни велика Поднебесная, от даоса никуда было не деться.

– Мне вспомнилось кое-что любопытное. Хочешь послушать? – сказал он.

– Нет, – отрезал даос.

Янь Уши пропустил его ответ мимо ушей и начал:

– Жил-был один человек, и как-то раз в сокровищнице, полной золота, серебра и самоцветов, он наткнулся на простой камень.

Шэнь Цяо криво усмехнулся – сказал же: не хочу ничего слушать!

– Ему не верилось, что перед ним обычный булыжник, – продолжал Янь Уши. – Человек решил: раз камень лежит в сокровищнице, он наверняка ценный, – и забрал находку с собой. Человек обошел многих золотых дел мастеров с просьбой определить стоимость камня и огранить его, но все как один говорили ему, что он принес обыкновенный булыжник, в котором нет ничего особенного. Знаешь, чем все закончилось?

– Чем же? – озадаченно откликнулся Шэнь Цяо, не зная, что и думать.

– В конце концов человек уверился, что его камень и вправду не представляет никакой ценности, но к тому времени он стал ему дороже злата, серебра и самоцветов. Пусть он заполучил простой булыжник, но теперь чувствовал, что для него этот булыжник особенный и другого такого не сыскать.

Шэнь Цяо ответил не сразу. Странная история, но и рассказчик был ей под стать.

– Подлинную ценность ни за какие деньги не купишь, – не смог не заметить он. – Некоторые не скупятся на золото ради того, что другому покажется вовсе бесполезным. Мне думается, герою истории с самого начала простой камень приглянулся больше всех сокровищ, но, пребывая в плену предубеждений, он не хотел признать этого – только и всего.

– Ты все верно сказал, – улыбнулся Янь Уши, – любимую вещь действительно ни за какие деньги не купишь.

Казалось, в последнюю фразу он вложил какой-то особый смысл.

– Так к чему же вы поведали эту историю, глава Янь? – полюбопытствовал Шэнь Цяо. – Какое отношение она имеет к роду Юйвэнь?

– Никакого, – пожал плечами Янь Уши. – Мне просто вздумалось подшутить над тобой.

Шэнь Цяо промолчал. Он уже и сам пожалел, что поддержал беседу – проявлять вежливость с главой Янем было себе дороже.

За разговором они не заметили, как вернулись к постоялому двору. Ворота, разумеется, были заперты: стояла глубокая ночь, и потому Шэнь Цяо вернулся в комнату тем же путем, через окно. Убедившись, что с Юйвэнь Суном все в порядке и он по-прежнему сладко спит, даос вздохнул с облегчением.

Янь Уши последовал за ним. При виде мальчика у Демонического Владыки вырвался заинтересованный возглас:

– Я прежде не встречал этого ребенка. С первого взгляда ясно, что у него превосходные задатки для совершенствования и постижения боевых искусств.

Как всякий выдающийся мастер, Янь Уши обладал определенной проницательностью, когда речь шла о способностях учеников. Слова «превосходные задатки» из его уст звучали как редкая похвала.

Шэнь Цяо улыбнулся:

– Верно, ребенок многообещающий. Если посвятит себя боевым искусствам, наверняка добьется больших успехов.

Янь Уши прожал жизненные точки Юйвэнь Суна, погружая того в глубокий сон, дабы мальчик не проснулся от их разговора, и заметил, возвращаясь к делу:

– Тебе достаточно знать лишь то, что Юнь Фуи водит дружбу с семейством Хуан, большего и не надобно.

Шэнь Цяо нахмурился:

– Раз семейство Хуан якшается с тюрками, значит, и Союз Вездесущих заодно с ними. Взять хотя бы то нападение на вас: Доу Яньшань и Дуань Вэньян сражались плечом к плечу – наверняка они давно уже ведут общие дела.

– Ты ошибаешься, – покачал головой Янь Уши. – В Союз Вездесущих стекаются вести со всех концов Поднебесной, они перевозят грузы по рекам, а на юге водных путей немало – поэтому-то Союз сблизился с Южной Чэнь. С тюрками же Доу Яньшань соизволил объединиться ради того только, чтобы одолеть общего врага – меня, в остальном он с ними сотрудничать не желает.

Шэнь Цяо понял, к чему