Иван-царевич и принцесса Нави - Надежда Игоревна Соколова

– Там мышь! – от­ре­за­ла я, тя­же­ло ды­ша и все еще сжи­мая в ру­ках неви­ди­мые ша­ры энер­гии. – Ви­де­ла! Хвост!

И в этот мо­мент я про­чла это. Яс­но, как буд­то они кри­ча­ли это в го­лос. Огром­ны­ми, пы­ла­ю­щи­ми бук­ва­ми, от­пе­ча­тав­ши­ми­ся на их лбах: «Ду­ра».

На ли­це Аре­фьи – уста­лое, дол­го­тер­пе­ли­вое по­ни­ма­ние, что ее вос­пи­тан­ни­ца сно­ва со­шла с ума. На ску­лах Ива­на – непро­ши­ба­е­мая мас­ка веж­ли­во­сти, под ко­то­рой кло­ко­та­ло недо­уме­ние: «И это та са­мая де­ва, что разо­гна­ла бо­лот­ную нечисть од­ним взгля­дом? Из-за мы­ши?»

Я фырк­ну­ла, чув­ствуя, как жар­кая вол­на сты­да и яро­сти за­ли­ва­ет мои ще­ки. Гор­до, с вы­зо­вом, под­ня­ла под­бо­ро­док, де­мон­стра­тив­но от­вер­ну­лась от них и, не ска­зав боль­ше ни сло­ва, с гро­хо­том рас­пах­ну­ла дверь и вы­ско­чи­ла из ком­на­ты.

Сво­ло­чи! Все сво­ло­чи! И нянь­ка, с ее веч­ным вор­ча­ни­ем! И этот вы­скоч­ка Иван, с его пор­та­ла­ми и глу­пы­ми во­про­са­ми! И Ар­чи, ко­то­рый, я уве­ре­на, да­же в сво­ем ко­стя­ном че­ре­пе умуд­рил­ся на­сме­хать­ся на­до мной! И осо­бен­но – эта мерз­кая, про­тив­ная, юр­кая тварь с го­лым хво­стом! Не­на­ви­жу! Пой­ду и со­тру с ли­ца На­ви всех па­у­ков в мо­ей гар­де­роб­ной! Хоть кто-то дол­жен по­пла­тить­ся за мое уни­же­ние!

ГЛАВА 4

Ночь я спа­ла креп­ко, как уби­тая. Вы­пу­стив пар на бед­ных, ни в чем не по­вин­ных па­у­ках из гар­де­роб­ной (те­перь от них оста­лись лишь ак­ку­рат­ные куч­ки пеп­ла, на­по­ми­на­ю­щие о мо­ем пра­вед­ном гне­ве), я улег­лась в свою ши­ро­кую кро­вать с бал­да­хи­ном, уто­ну­ла в гру­де по­ду­шек и по­чти мгно­вен­но про­ва­ли­лась в сон.

Но это был не тот тя­же­лый, на­сы­щен­ный об­ра­за­ми На­ви сон, что обыч­но снил­ся мне здесь. Нет. Ме­ня унес­ло да­ле­ко-да­ле­ко, в дру­гую жизнь. Сни­лась мне Зем­ля. При­чем стран­но – не ро­ди­те­ли, хо­тя Ко­щей и Ва­си­ли­са сей­час как раз жи­ли там, в сто­лич­ной квар­ти­ре с па­но­рам­ны­ми ок­на­ми. Отец с его веч­ной хо­лод­ной се­рьез­но­стью с го­ло­вой ушел в ка­кой-то неве­ро­ят­но слож­ный биз­нес – то ли сдел­ка­ми с ду­ша­ми ру­ко­во­дил, то ли сли­я­ни­я­ми ма­ги­че­ских кор­по­ра­ций, а мать с блес­ком и лег­ко­стью нес­ла в свет­ские са­ло­ны муд­рость ве­ков, при­прав­лен­ную по­след­ни­ми сплет­ня­ми. Но нет, они в мо­ем сне бы­ли лишь фо­ном, раз­мы­ты­ми си­лу­эта­ми на зад­нем плане.

Мне снил­ся мой вуз – пре­стиж­ный, мод­ный, один из луч­ших в сто­ли­це. Сни­лись шум­ные пе­ре­ры­вы в про­стор­ных хол­лах, где сту­ден­ты тол­пи­лись во­круг ко­фей­ных ав­то­ма­тов, бол­тая о по­след­них но­во­стях и пред­сто­я­щих эк­за­ме­нах. Сни­лись мои од­но­курс­ни­ки – яр­кие, ам­би­ци­оз­ные, все­гда на свя­зи бла­го­да­ря смарт­фо­нам по­след­ней мо­де­ли. Мы мог­ли си­деть в иде­аль­но обо­ру­до­ван­ной биб­лио­те­ке с па­но­рам­ны­ми ок­на­ми, де­лая вид, что го­то­вим­ся к се­ми­на­ру, а на са­мом де­ле – ше­по­том сплет­ни­ча­ли и смот­ре­ли смеш­ные ви­део. Мы про­гу­ли­ва­ли лек­ции по мак­ро­эко­но­ми­ке, сбе­гая в бли­жай­ший тор­го­вый центр, что­бы про­сто по­бро­дить по ма­га­зи­нам и по­сме­ять­ся.

Сни­лись пре­по­ды. Осо­бен­но тот, невы­но­си­мо пе­дан­тич­ный до­цент, ко­то­рый чи­тал лек­ции с иде­аль­ны­ми пре­зен­та­ци­я­ми, но прин­ци­пи­аль­но не ста­вил «ав­то­ма­ты», тре­буя от всех без­упреч­ных от­ве­тов на за­че­те. Как мы его то­гда «нена­ви­де­ли» за его без­упреч­ность! Как за­ка­ты­ва­ли гла­за, ко­гда он сно­ва го­во­рил: «Але­на, ваш вы­вод тре­бу­ет бо­лее глу­бо­ко­го ме­то­до­ло­ги­че­ско­го обос­но­ва­ния». Сей­час эта «нена­висть» ка­за­лась ми­лой и за­бав­ной иг­рой в се­рьез­ных взрос­лых.

Сни­лись при­я­те­ли и зна­ко­мые. По­хо­ды в мод­ные ба­ры с ви­дом на ноч­ной го­род, где кок­тей­ли сто­и­ли как пол­зар­пла­ты обыч­но­го че­ло­ве­ка. Сов­мест­ные по­езд­ки за го­род на вы­ход­ные, бес­сон­ные но­чи пе­ред сес­си­ей в об­щих ча­тах, глу­пые и та­кие до­ро­гие серд­цу мо­мен­ты про­сто­го че­ло­ве­че­ско­го об­ще­ния.

Я ску­ча­ла. Не по ро­ди­те­лям – с ни­ми я ви­де­лась. Я ску­ча­ла по сво­е­му об­ра­зу жиз­ни, по той лег­кой, без­за­бот­ной ре­аль­но­сти, ко­то­рую са­ма для се­бя со­зда­ла. По ми­ру, где глав­ны­ми про­бле­ма­ми бы­ли дед­лай­ны, лег­кие оби­ды на по­друг и вы­бор, в ка­ком ка­фе устра­и­вать ве­че­рин­ку в пят­ни­цу.

Я тос­ко­ва­ла по той ил­лю­зии нор­маль­но­сти, что бы­ла у ме­ня там. По воз­мож­но­сти быть про­сто Але­ной – сту­дент­кой из хо­ро­шей се­мьи, а не прин­цес­сой На­ви, до­че­рью Ко­щея. Здесь, в сво­ем те­ре­ме, я бы­ла цен­тром пусть и мрач­ной, но все­лен­ной, за­ко­ван­ной в ожи­да­ния и древ­ние за­ко­ны. А там я мог­ла быть про­сто ча­стью тол­пы, од­ной из мно­гих, сво­бод­ной и по-на­сто­я­ще­му неви­ди­мой.

Прос­ну­лась я с этим ко­мом тос­ки в гор­ле. Сон рас­та­ял, оста­вив по­сле се­бя горь­кое по­сле­вку­сие и осо­зна­ние про­па­сти меж­ду дву­мя мо­и­ми жиз­ня­ми. Я ле­жа­ла и смот­ре­ла на рез­ной по­то­лок сво­е­го те­ре­ма, и его ска­зоч­ная рос­кошь вдруг по­ка­за­лась мне са­мой утон­чен­ной и оди­но­кой тюрь­мой.

К зав­тра­ку я вы­шла, злая на весь свет.

– И кто те­бя но­чью по­ку­сал? – хмык­нул Иван, с ин­те­ре­сом раз­гля­ды­вая ме­ня.

Вот же, смерт­ни­чек! Так раз­го­ва­ри­вать с прин­цес­сой На­ви! Си­дит, хо­ле­ный, ло­ще­ный, до­воль­ный жиз­нью. Еще и ум­ни­ча­ет тут! А у ме­ня, мож­но ска­зать, жизнь слом­ле­на!

– Але­нуш­ка, – ти­хо, но твер­до ска­за­ла Аре­фья, не от­ры­вая от ме­ня взгля­да, пол­но­го ма­те­рин­ской тре­во­ги. Она сто­я­ла у пе­чи, сни­мая зо­ло­ти­стые бли­ны со ско­во­ро­ды. – Твой отец, хоть он и да­ле­ко, не пой­мет и не одоб­рит, ес­ли ты го­стя при­бьешь.

Я ви­де­ла, как она мыс­лен­но при­ме­ря­ет на се­бя роль по­сред­ни­ка меж­ду мо­им гне­вом и бла­го­по­лу­чи­ем это­го наг­ле­ца. Иван, впро­чем, угро­зой не впе­чат­лил­ся. Он лишь по­жал пле­ча­ми и за­су­нул в рот еще один пыш­ный блин­чик с тво­ро­гом, щед­ро сдоб­рен­ный сме­та­ной.

Я раз­дра­жен­но пе­ре­дер­ну­ла пле­ча­ми, слов­но сбра­сы­вая с се­бя неви­ди­мые око­вы.

– Его про­бле­мы, – бурк­ну­ла, не уточ­няя, о ком го­во­рю. – Ня­нюш­ка, ком­по­та хо­чу на сли­вах. Он где? В под­по­ле?

Аре­фья, ви­дя, что я от­сту­паю от немед­лен­ной рас­пра­вы, кив­ну­ла, слег­ка рас­сла­бив­шись.

– Там, род­ная. В са­мом уг­лу, под ве­то­шью. При­не­су сей­час.

– Са­ма схо­жу, – от­мах­ну­лась я.

По­вер­ну­лась и по­то­па­ла в даль­ний угол гор­ни­цы, к тя­же­лой, ду­бо­вой крыш­ке, вмон­ти­ро­ван­ной в пол. Боль­шая, мас­сив­ная, с ко­ва­ной же­лез­ной руч­кой-ско­бой, она ле­жа­ла, при­кры­тая ста­рым, но еще доб­рот­ным до­мо­тка­ным ков­ром с вы­цвет­ши­ми пти­ца­ми-си­рин.

Я щелк­ну­ла паль­ца­ми – рез­ко, с тем лег­ким пре­не­бре­же­ни­ем, с ка­ким ис­тин­ная хо­зяй­ка об­ра­ща­ет­ся с при­выч­ной до­маш­ней утва­рью.

Ко­вер сам со­бой, с ти­хим ше­ле­стом, от­плыл в сто­ро­ну и ак­ку­рат­но сло­жил­ся в уг­лу. Же­лез­ная ско­ба на крыш­ке звяк­ну­ла, и мас­сив­ный щит без­звуч­но при­под­нял­ся на па­ру сан­ти­мет­ров, буд­то его сня­ла неви­ди­мая ру­ка. Из тем­но­ты под­по­ла тут же уда­рил в ли­цо про­хлад­ный, на­сы­щен­ный за­пах зем­ля­ной сы­ро­сти, су­ше­ных трав и за­бро­див­ших ягод. И сле­дом, од­на за дру­гой, в глу­бине за­жглись кро­шеч­ные, туск­лые ого­неч­ки – не ма­гия жи­вых, а при­зрач­ные огонь­ки-све­ти­ки, по­слуш­ные во­ле оби­та­те­лей На­ви, осве­тив­шие уз­кие сту­пе­ни, ухо­дя­щие вниз.

Я ак­ку­рат­но спу­сти­лась по