Иван-царевич и принцесса Нави - Надежда Игоревна Соколова

про­хлад­ным, зем­ля­ным сту­пе­ням, огля­де­лась в туск­лом све­те при­зрач­ных огонь­ков, вы­хва­ты­вав­ших из мра­ка пол­ки с ва­ре­нья­ми, бо­чон­ки с ква­сом и связ­ки су­ша­щих­ся трав. Ре­ши­тель­но на­пра­ви­лась к за­вет­ной ве­то­ши в са­мом даль­нем, пыль­ном уг­лу. По­до­шла, при­под­ня­ла гру­бый холст, и вот она – стек­лян­ная трех­лит­ро­вая бан­ка, в ко­то­рой пла­ва­ли тем­ные, на­лив­ные сли­вы и па­лоч­ки гвоз­ди­ки. Я сно­ва щелк­ну­ла паль­ца­ми, и бан­ка, под­хва­чен­ная ма­ги­че­ским им­пуль­сом, плав­но уле­те­ла вверх, в гор­ни­цу, пря­мо на стол.

Я по­сле­до­ва­ла за ней. Крыш­ка под­по­ла с глу­хим сту­ком за­хлоп­ну­лась за мо­ей спи­ной са­ма со­бой. Так, ком­пот, зна­чит. Вот сей­час я и вы­пью это­го са­мо­го ком­по­та, осты­ну, при­ду в се­бя. А этот ум­ник, Иван, пусть си­дит и жу­ет свои бли­ны всу­хо­мят­ку! На­ка­за­ние ему за дер­зость.

Уж не знаю, по­че­му, но бе­сил он ме­ня страш­но. До дро­жи в паль­цах, до же­ла­ния за­пу­стить в него чем-то тя­же­лым. Пря­мо сво­и­ми ру­ка­ми при­ду­ши­ла бы, ес­ли бы са­ма вче­ра не вы­та­щи­ла его из бо­ло­та! Эта мысль, нело­гич­ная и ярост­ная, рас­ка­ля­ла ме­ня из­нут­ри еще силь­нее.

Я схва­ти­ла бан­ку с еще про­хлад­ным стек­лом, с си­лой от­кру­ти­ла же­стя­ную крыш­ку и, от­ста­вив в сто­ро­ну пред­ло­жен­ную Аре­фьей круж­ку, с вы­зо­вом под­нес­ла гор­лыш­ко к гу­бам.

Пря­мо из бан­ки. Не­сколь­ко жад­ных, боль­ших глот­ков слад­ко­го, с терп­кой нот­кой гвоз­ди­ки и дым­ком ком­по­та хлы­ну­ли мне в глот­ку.

И мир пе­ре­вер­нул­ся.

Слад­ко­ва­тый вкус во рту вдруг стал при­тор­ным и ме­тал­ли­че­ским. Сте­ны те­ре­ма по­плы­ли, за­кру­жи­лись, а за­тем по­полз­ли. Пря­мо из ще­лей меж­ду бре­вен, из-под по­ло­виц, с по­тол­ка по­лез­ли они – огром­ные, мох­на­тые, с бле­стя­щи­ми, как чер­ные бу­си­ны, гла­за­ми. Па­у­ки. Раз­ме­ром с кош­ку. Их ла­пы, по­кры­тые гру­бой ще­ти­ной, от­сту­ки­ва­ли мерз­кую дробь по де­ре­ву.

Я вскрик­ну­ла и от­шат­ну­лась, но тут же по­чув­ство­ва­ла, как по мо­им но­гам на­чи­на­ют ка­раб­кать­ся де­сят­ки скольз­ких, го­лых хво­стов. Кры­сы и мы­ши, от­вра­ти­тель­ные и юр­кие, лез­ли на ме­ня, пы­та­ясь вце­пить­ся зу­ба­ми в ко­жу.

– До­лой! – про­хри­пе­ла я, швы­ряя пе­ред со­бой сгу­сток ма­гии.

Но тут вме­сто од­но­го Ива­на пе­ре­до мной воз­ник­ло сра­зу несколь­ко. Они сто­я­ли по­лу­кру­гом, все оди­на­ко­вые, все с од­ной и той же са­мо­до­воль­ной ух­мыл­кой.

– Кто те­бя по­ку­сал, прин­цес­са? – хо­ром спро­си­ли они, и их го­ло­са сли­ва­лись в оглу­ши­тель­ный, на­смеш­ли­вый гул.

– Мол­чи­те! – за­кри­ча­ла я, чув­ствуя, как па­ни­ка и ярость сли­ва­ют­ся в один безум­ный кок­тейль.

Я ме­та­ла за­кли­на­ния на­пра­во и на­ле­во. Си­ние мол­нии би­ли в па­у­ков, те взры­ва­лись клуб­ка­ми во­ню­че­го ды­ма. Я то­пи­ла но­га­ми мы­шей, но на их ме­сто тут же при­пол­за­ли но­вые. Я би­ла по при­зрач­ным Ива­нам, но они рас­плы­ва­лись и сно­ва со­би­ра­лись, слов­но из во­ды.

Это бы­ла бит­ва с це­лой ар­ми­ей кош­ма­ров, рож­ден­ных мо­им соб­ствен­ным ра­зу­мом. Ком­на­та плы­ла, зву­ки ис­ка­жа­лись, ста­но­ви­лись гром­ки­ми и да­ле­ки­ми од­но­вре­мен­но. По­след­нее, что я уви­де­ла, – это ги­гант­ская тень па­у­ка, на­вис­шая на­до мной.

За­тем пол ушел из-под ног, и все по­гло­ти­ла чер­ная, без­звуч­ная пу­сто­та. Я рух­ну­ла на де­ре­вян­ные по­ло­ви­цы, бан­ка с ком­по­том вы­скольз­ну­ла из мо­их осла­бев­ших паль­цев и по­ка­ти­лась по по­лу, остав­ляя за со­бой лип­кую слад­кую лу­жу.

 

ГЛАВА 5

Оч­ну­лась я бли­же к обе­ду, в сво­ей про­хлад­ной, за­те­нен­ной спальне. Созна­ние воз­вра­ща­лось мед­лен­но и нехо­тя, буд­то про­би­ра­ясь сквозь ва­ту. Пер­вым де­лом я ощу­ти­ла мяг­кость пу­хо­вой пе­ри­ны под со­бой и зна­ко­мый за­пах су­ше­ных трав, ви­та­ю­щий в воз­ду­хе. Ря­дом, на рез­ной та­бу­рет­ке, си­де­ла Аре­фья, ее стар­че­ские паль­цы пе­ре­би­ра­ли край мо­е­го оде­я­ла, а взгляд был по­лон тре­во­ги. Уви­дев, что я от­кры­ваю гла­за, она тя­же­ло вздох­ну­ла, и на ее ли­це про­сту­пи­ло об­лег­че­ние.

– Сла­ва бо­гам, при­шла в се­бя, дет­ка, на­ко­нец-то, – про­шеп­та­ла она. – Уж я ду­ма­ла, бе­да…

Го­ло­ва моя бы­ла чу­гун­ной, а во рту сто­ял про­тив­ный, слад­ко­ва­то-тра­вя­ной при­вкус. Па­мять тут же услуж­ли­во под­ки­ну­ла кад­ры кош­ма­ра: ги­гант­ские па­у­ки, мы­ши­ные хво­сты и мно­же­ство ух­мы­ля­ю­щих­ся Ива­нов.

– Ня­нюш­ка, – хрип­ло про­из­нес­ла я, с тру­дом при­под­ни­ма­ясь на лок­те. – Что ты, ска­жи на ми­лость, в тот ком­пот та­кое по­ло­жи­ла? Или там сли­вы са­ми по се­бе с дур­ма­ном про­рос­ли?

Глаз­ки Аре­фьи ви­но­ва­то за­бе­га­ли, слов­но две на­пу­ган­ные мыш­ки. Она от­ча­ян­но на­ча­ла оправ­ды­вать­ся, те­ре­бя свой пе­ред­ник.

– Так я ж… как обыч­но, Але­нуш­ка! Все, как ве­ле­но бы­ло мо­ей пра­баб­кой-зна­хар­кой класть: сли­вы, са­хар, гвоз­дич­ка для ду­ху, во­дич­ка клю­че­вая… Ни­че­го лиш­не­го!

Угу, угу. «Как ве­ле­но». От­лич­но ви­жу, что-то от се­бя, от сво­ей «муд­ро­сти» де­ре­вен­ской, да за­су­ну­ла. На сво­ей же хо­зяй­ке и ис­пы­та­ла, ста­ру­ха без­ба­шен­ная. Спа­си­бо, хоть не при­би­ла на­смерть сво­им зе­льем.

Но вслух я это­го, ко­неч­но, не ска­за­ла. Сдер­жа­лась. Про­сто тя­же­ло вздох­ну­ла, спу­сти­ла но­ги с кро­ва­ти и при­слу­ша­лась к се­бе. Го­ло­ва кру­жит­ся, но вро­де на ме­сте. Ру­ки-но­ги слу­ша­ют­ся. Ни­че­го не от­ва­ли­лось и, ка­жет­ся, не от­рос­ло ни­че­го лиш­не­го. Жи­вая. И да­же, ес­ли ве­рить ощу­ще­ни­ям, без осо­бых по­след­ствий. Ес­ли не счи­тать то­го, что смот­реть в сто­ро­ну под­по­ла те­перь не хо­те­лось ка­те­го­ри­че­ски.

– Лад­но, бо­ги с то­бой, – мах­ну­ла я ру­кой, под­ни­ма­ясь. – Ня­нюш­ка, я есть хо­чу. Ди­ко. Так, что­бы жи­вот под­ве­ло. Толь­ко, умо­ляю, нор­маль­ную еду. Без тво­их… фир­мен­ных до­ба­вок. И чтоб без ком­по­тов. Ква­су дай.

Аре­фья так и вспых­ну­ла от ра­до­сти, что гро­за ми­но­ва­ла, и за­ки­ва­ла с го­тов­но­стью.

– Сей­час, род­ная, сей­час! Щи сто­ят, пи­ро­ги с ка­пу­стой толь­ко из пе­чи, саль­це со­ле­ное… Все бу­дет!

И мы по­шли в гор­ни­цу. А там, за сто­лом, раз­ва­лясь как у се­бя до­ма, уже си­дел тот са­мый Иван. И с та­ким ви­дом, буд­то ни­че­го необыч­но­го не про­изо­шло, же­вал ру­мя­ный пи­рог. Вот же про­глот нена­сыт­ный! Та­ко­го про­ще при­бить, чем про­кор­мить!

Он под­нял на ме­ня взгляд, и в его гла­зах мельк­ну­ла зна­ко­мая на­смеш­ка.

– Я смот­рю, дев­ка ты бе­до­вая, – хмык­нул он, от­ла­мы­вая еще ку­сок. – Ком­пот из под­ва­ла удал­ся. Не­бось, и сго­во­рен­ная уже ка­кая-ни­будь, с пе­ча­тью. Бед­ный муж твой бу­ду­щий, ко­ли най­дет­ся та­кой от­ча­ян­ный. Ой, на­хле­ба­ет­ся он с то­бой го­ря, бе­до­ла­га.

Я, не го­во­ря ни сло­ва, с мак­си­маль­но ядо­ви­тым вы­ра­же­ни­ем ли­ца су­ну­ла ему под нос ку­киш – эле­гант­но и по-де­ви­чьи. За­тем с гро­хо­том ото­дви­ну­ла свою та­бу­рет­ку, усе­лась на ме­сто и с мрач­ной ре­ши­мо­стью при­ня­лась на­кла­ды­вать в та­рел­ку щи. Мол­ча. По­то­му что каж­дое ска­зан­ное сло­во в ад­рес это­го при­шель­ца гро­зи­ло обер­нуть­ся но­вой пор­ци­ей его ед­ких ком­мен­та­ри­ев. А у ме­ня и так сил ед­ва хва­та­ло, что­бы лож­ку до рта до­не­сти.

По­ев щей и пи­ро­га, я ушла об­рат­но в спаль­ню и от­ле­жи­ва­лась в по­сте­ли до са­мо­го ве­че­ра. Да­же ужин – ап­пе­тит­ные ва­ре­ни­ки – мне при­нес­ли пря­мо на под­но­се. Не бы­ло ни ма­лей­ше­го же­ла­ния спус­кать­ся в гор­ни­цу и ви­деть то­го наг­ле­ца. Од­но его при­сут­ствие дей­ство­ва­ло мне на