Иван-царевич и принцесса Нави - Надежда Игоревна Соколова

воз­ду­хе, хо­лод­ные и тя­же­лые, как кам­ни. Они об­ру­би­ли то ма­ги­че­ское на­пря­же­ние, что се­кун­ду на­зад свя­зы­ва­ло нас. Я за­сты­ла, чув­ствуя, как жар на мо­их ще­ках сме­ня­ет­ся ле­дя­ным оне­ме­ни­ем.

– Не­ве­ста? – я за­ста­ви­ла се­бя го­во­рить спо­кой­но, но в ушах уже гу­де­ла кровь, а серд­це сжа­лось в ле­дя­ной ко­мок. – Так и ва­ли от­сю­да то­гда! К сво­ей за­зно­бе! Че­го ты тут за­был?!

Я взмах­ну­ла ру­кой – не за­кли­на­ни­ем, а же­стом чи­стой, нефиль­тро­ван­ной во­ли, рож­ден­ной бо­лью и яро­стью. Иван ис­чез, слов­но его и не бы­ло в На­ви. Не с кри­ком, не со вспыш­кой, а про­сто… пе­ре­стал су­ще­ство­вать в мо­ем про­стран­стве. Ви­ди­мо, в тот же миг ока­зал­ся на по­ро­ге у сво­ей неве­сты.

Так, Але­на, не смей! Не смей об этом ду­мать! Не смей вспо­ми­нать теп­ло его губ и дрожь в его ру­ках. И во­об­ще… Как он смел? Как он смел сна­ча­ла при­кле­ить­ся ко мне, по­том це­ло­вать так, буд­то мир ру­шит­ся, а по­том… бро­сить это в ли­цо, как оправ­да­ние?

Я трях­ну­ла го­ло­вой, слов­но пы­та­ясь фи­зи­че­ски стрях­нуть с се­бя его об­раз, его за­пах, его го­лос. Пе­ре­жи­ву! Я пе­ре­жи­ву и не та­кое! Без вся­ких Ива­нов! Да что ж это та­кое! При­лип, как бан­ный лист, в ду­шу влез, а сам…

Го­во­рят, бо­ги слы­шат смерт­ных, толь­ко ко­гда те к ним об­ра­ща­ют­ся на­пря­мую, с ис­тин­ной, вы­стра­дан­ной мо­лит­вой. Ну что ж, моя мо­лит­ва бы­ла го­то­ва вы­рвать­ся из гру­ди вме­сте с ры­да­ни­ем. И я име­ла на это пол­ное пра­во.

– Де­да! – по­зва­ла я, не в небе­са, а в са­мую глубь ми­ро­зда­ния, ту­да, где зна­ют мой го­лос с рож­де­ния. Го­лос со­рвал­ся, став дет­ским, оби­жен­ным и горь­ким. – Де­да, ме­ня тут оби­жа­ют! За­бе­ри ме­ня от­сю­да, де­да! За­бе­ри сей­час же!

Про­стран­ство во­круг со­дрог­ну­лось, свер­ну­лось и разо­рва­лось. Не с гро­хо­том, а с ти­хим, ве­ли­ча­вым ше­ле­стом сол­неч­ных лу­чей. И пе­ре­до мной по­явил­ся он. Да­жь­бог. Не ста­рик, а мо­гу­чий муж в зе­ни­те сил, с во­ло­са­ми цве­та спе­лой пше­ни­цы и гла­за­ми, в ко­то­рых го­ре­ли са­ми звез­ды. Отец мо­е­го от­ца. Хо­зя­ин Пу­тей и Прав­ды.

Он по­смот­рел на ме­ня вни­ма­тель­ным, все­ви­дя­щим взгля­дом, в ко­то­ром чи­та­лась и су­ро­вая лю­бовь, и укор за сла­бость. Мол­ча, стро­го кач­нул го­ло­вой, слов­но го­во­ря: «И это дочь мо­е­го сы­на? Ры­да­ет из-за ка­ко­го-то бро­дя­ги?»

Не про­ро­нив ни сло­ва, он щелк­нул паль­ца­ми. Звук был по­хож на лоп­нув­шую стру­ну ми­ро­зда­ния.

И вот уже… я не сто­я­ла на про­кля­той опуш­ке. Я ле­жа­ла на мяг­ком ди­ване в го­сти­ной ро­ди­тель­ской квар­ти­ры в Москве. В ушах сто­я­ла оглу­ши­тель­ная ти­ши­на, на­ру­ша­е­мая лишь гу­лом ма­шин за ок­ном. В нос уда­рил зна­ко­мый за­пах до­ро­го­го пар­ке­та, ко­фе и ма­ми­ных ду­хов. А в гор­ле сто­ял со­ле­ный ком, и я, круп­ная, мо­гу­ще­ствен­ная прин­цес­са На­ви, прин­цес­са Ть­мы, уткну­лась ли­цом в шел­ко­вую по­душ­ку и ры­да­ла, как по­след­няя ду­роч­ка. Здесь, на Зем­ле, где ни­кто не знал о мо­ей си­ле, я на­ко­нец поз­во­ли­ла се­бе быть про­сто несчаст­ной де­вуш­кой.

 

ГЛАВА 7

Про­шло несколь­ко дней. В про­стор­ной, стиль­ной мос­ков­ской квар­ти­ре ви­тал воз­дух недо­уме­ния и тре­во­ги. Ко­щей Бес­смерт­ный, об­ла­чен­ный в до­ро­гой стро­гий ко­стюм, и Ва­си­ли­са Пре­муд­рая, в эле­гант­ном пла­тье от кутюр, пре­бы­ва­ли в пол­ной рас­те­рян­но­сти. Их дочь, их ог­нен­ная, непред­ска­зу­е­мая Але­на, пре­вра­ти­лась в тень са­мой се­бя. Я не вы­хо­ди­ла из сво­ей ком­на­ты, дня­ми ле­жа­ла на ди­ване, уста­вив­шись в по­то­лок, от­ка­зы­ва­лась от еды и от­ве­ча­ла на во­про­сы од­но­слож­но или во­все мол­ча­ла. Все по­пыт­ки Ва­си­ли­сы де­ли­кат­но вы­ве­дать при­чи­ну та­кой пе­ре­ме­ны раз­би­ва­лись о ка­мен­ную сте­ну. Я не воз­вра­ща­лась в Навь, и это бес­по­ко­и­ло от­ца боль­ше все­го – буд­то солн­це пе­ре­ста­ло всхо­дить без ви­ди­мой при­чи­ны.

И вот, в ти­ши­ну ве­че­ра, неожи­дан­но про­зве­нел зво­нок во вход­ную дверь. Ва­си­ли­са, на­хму­рив­шись, по­шла от­кры­вать. Че­рез несколь­ко се­кунд в го­сти­ную, сле­дом за ма­те­рью, во­шел Ко­щей с непри­выч­но оза­да­чен­ным вы­ра­же­ни­ем ли­ца, а за ним…

Я, услы­шав­шая го­ло­са, ле­ни­во и с неохо­той вы­шла из сво­ей ком­на­ты – и за­сты­ла на по­ро­ге, как вко­пан­ная. В го­сти­ной, ря­дом с от­цом, сто­ял Иван. Тот са­мый. Тот, ко­го я вы­бро­си­ла из сво­их мыс­лей и из сво­ей жиз­ни.

Он был в той же по­ход­ной одеж­де, что и в На­ви, и вы­гля­дел рас­те­рян­ным, но со­бран­ным.

Ко­щей, не за­ме­чая ле­де­ня­щей ат­мо­сфе­ры, сде­лал шаг впе­ред, его го­лос про­зву­чал фор­маль­но и немно­го сму­щен­но.

– Але­на, зна­комь­ся. Это Иван. Кня­жич из Столь­но­го Гра­да. Его отец и я… гм… дав­но до­го­во­ри­лись. Он – твой же­них.

В воз­ду­хе, ка­за­лось, трес­ну­ло стек­ло.

Я вски­пе­ла. Вся моя по­дав­лен­ная за эти дни боль, ярость, уни­же­ние и оби­да вы­рва­лись на­ру­жу еди­ным, со­кру­ши­тель­ным фо­ном.

– ЧТО?! – мой крик про­зву­чал так, что за­дро­жа­ли хру­сталь­ные под­вес­ки люст­ры. – ОН?! Мой ЖЕНИХ?! Ты это… Это он и есть тот «вы­год­ная пар­тия», о ко­то­рой ты мне пол­го­да твер­дил?!

Я с нена­ви­стью уста­ви­лась на Ива­на, мои паль­цы сжа­лись в бе­лые ку­ла­ки.

– Ты! Ты смел?! Ты, у ко­то­ро­го неве­ста! И ты те­перь здесь, в мо­ем до­ме, под ви­дом же­ни­ха?! Да я те­бя на ато­мы разо­рву!

Иван, блед­ный, но не от­сту­пая, шаг­нул ко мне, его ру­ки бы­ли под­ня­ты в уми­ро­тво­ря­ю­щем же­сте.

– Але­на, вы­слу­шай, про­шу! Я не знал! Я по­клял­ся от­цу най­ти в На­ви ту, что спас­ла мне жизнь, не зная име­ни! Я ис­кал те­бя, что­бы из­ви­нить­ся, что­бы объ­яс­нить­ся на­счет неве­сты… Это был ста­рый, дет­ский до­го­вор на­ших се­мей, я уже со­би­рал­ся его рас­торг­нуть! А ко­гда вер­нул­ся в Град, отец ска­зал, что… что моя судь­ба уже ре­ше­на, и ука­зал на твой порт­рет. Я не знал, что ты – дочь Ко­щея Бес­смерт­но­го!

Ко­щей, сто­яв­ший меж­ду ни­ми, смот­рел то на ме­ня, пы­ла­ю­щую как вул­кан, то на же­ни­ха, пы­та­ю­ще­го­ся оправ­дать­ся. На его обыч­но бес­страст­ном ли­це чи­та­лось пол­ное и аб­со­лют­ное непо­ни­ма­ние.

– Вы… зна­ко­мы? – про­из­нес он, и в его го­ло­се впер­вые за мно­го ве­ков про­зву­ча­ла ис­крен­няя рас­те­рян­ность. – Но как?.. Але­на, что про­ис­хо­дит?

«Же­них. ЖЕНИХ. Да он сей­час умрет же­ни­хом, здесь, на этом ду­рац­ком пер­сид­ском ков­ре!»

Я сто­я­ла, чув­ствуя, как по мне рас­пол­за­ет­ся ле­дя­ная дрожь, сме­ня­ю­ща­я­ся при­сту­па­ми ад­ско­го жа­ра. Весь воз­дух в ком­на­те вдруг стал гу­стым и тя­же­лым, как в бо­ло­те За­б­ве­ния. Го­лос от­ца про­зву­чал как буд­то из-под тол­сто­го слоя во­ды.

– Вы… зна­ко­мы?

Зна­ко­мы? О, ДА, МЫ ЗНАКОМЫ! Он це­ло­вал ме­ня так, что у ме­ня под­ка­ши­ва­лись но­ги, а по­том бро­сил, что у него есть неве­ста! А те­перь он сто­ит тут, этот… этот кня­жич под­за­бор­ный, и де­ла­ет вид, что мы про­сто ми­ло встре­ти­лись на ба­лу!

Я не смот­ре­ла на от­ца. Мой взгляд, весь мой гнев, вся