Иван-царевич и принцесса Нави - Надежда Игоревна Соколова

– Объ­яс­няй, – вы­дох­ну­ла я, и го­лос мой про­зву­чал ти­хо, но с та­кой си­лой, что да­же Ко­щей неволь­но от­сту­пил на шаг. – Объ­яс­няй, как ты по­смел. Сна­ча­ла в На­ви, а те­перь здесь.

Он шаг­нул ко мне, и я по­чув­ство­ва­ла, как сно­ва сжи­ма­ет­ся все внут­ри. Про­кля­тая па­мять те­ла.

– Але­на, я не знал, кто ты! Я ис­кал де­вуш­ку, что спас­ла ме­ня из бо­ло­та! Ко­гда я вер­нул­ся в Град и рас­ска­зал от­цу, он… он рас­сме­ял­ся и ска­зал, что моя неве­ста – это и есть та са­мая от­ча­ян­ная ведь­ма из На­ви. Этот ста­рый до­го­вор… я был про­тив с са­мо­го на­ча­ла! Я уже со­би­рал­ся ехать к те­бе, что­бы от­ка­зать­ся от этой по­молв­ки и… и про­сить быть со мной по сво­ей во­ле.

«По сво­ей во­ле». Сло­ва обо­жгли. Но боль от его преды­ду­ще­го пре­да­тель­ства бы­ла силь­нее.

– Мол­чи! – рез­ко обо­рва­ла я его. – Ты ду­ма­ешь, те­перь все про­сто? Ты при­шел, та­кой кра­си­вый и рас­ка­яв­ший­ся, рас­ска­зал тро­га­тель­ную ис­то­рию, и я долж­на бро­сить­ся те­бе в объ­я­тия? За­будь. Ты зна­ешь, что я сде­ла­ла с те­ми, кто пы­тал­ся ме­ня об­ма­нуть?

Я по­вер­ну­лась к от­цу. Он смот­рел на нас, и в его бес­смерт­ных гла­зах мед­лен­но на­чи­на­ло про­сы­пать­ся по­ни­ма­ние. Слиш­ком мед­лен­но.

– Отец, – ска­за­ла я, и каж­дый звук да­вал­ся мне с уси­ли­ем. – Ты, ве­ли­чай­ший из ма­гов, по­ве­ли­тель На­ви, не смог раз­гля­деть, что твоя соб­ствен­ная дочь раз­дав­ле­на? Ты при­вел в мой дом че­ло­ве­ка, ко­то­рый раз­бил мне серд­це, и пред­став­ля­ешь его как «вы­год­ную пар­тию»? По­здрав­ляю. Ты пре­взо­шел сам се­бя.

Я ви­де­ла, как ску­лы Ко­щея на­пряг­лись. Ва­си­ли­са, сто­яв­шая в две­рях, при­кры­ла рот ру­кой.

– Але­нуш­ка… – на­ча­ла она.

– Нет! – крик­ну­ла я, от­сту­пая на­зад, в без­опас­ную тьму сво­е­го ко­ри­до­ра. – Ни сло­ва! Ни­кто из вас ни­че­го не по­ни­ма­ет! Ты, – я сно­ва ткну­ла паль­цем в сто­ро­ну Ива­на, – уби­рай­ся. Пря­мо сей­час. По­ка я не пе­ре­ду­ма­ла и не пре­вра­ти­ла те­бя в укра­ше­ние для это­го са­мо­го ков­ра.

И, раз­вер­нув­шись, я бро­си­лась прочь, в свою ком­на­ту, хлоп­нув две­рью так, что по всей квар­ти­ре за­дре­без­жа­ли стек­ла. Я при­сло­ни­лась к де­ре­ву две­ри, слу­шая, как бе­ше­но сту­чит мое серд­це, и пы­та­ясь за­глу­шить го­лос внут­ри, ко­то­рый шеп­тал: «А что, ес­ли он и прав­да не ви­но­ват?»

Нет. Ни за что. Ни­ко­гда.

ГЛАВА 8

Я за­хлоп­ну­ла дверь, при­сло­ни­лась к ней спи­ной и за­жму­ри­лась, пы­та­ясь за­гнать об­рат­но пре­да­тель­ские сле­зы. Глу­бо­кий вдох. Вы­дох. Сей­час глав­ное – не рас­пла­кать­ся. Ни за что не дать им услы­шать…

Щел­чок зам­ка. Лег­кий скрип пет­ли.

Я рез­ко обер­ну­лась, не ве­ря сво­им гла­зам. Он сто­ял на по­ро­ге. Без при­гла­ше­ния. Без спро­са. Дверь, ко­то­рую я толь­ко что за­кры­ла, бы­ла при­от­кры­та.

– Как ты… – на­ча­ла я, но сло­ва за­стря­ли в гор­ле.

Он не стал ни­че­го объ­яс­нять. Сде­лал два быст­рых ша­га, его ру­ки об­хва­ти­ли мои пле­чи, при­жа­ли к стене. В его гла­зах го­ре­ла та же ярость, что и в мо­ей, сме­шан­ная с от­ча­ян­ной ре­ши­мо­стью.

– От­стань! – вы­рва­лось у ме­ня, и я по­пы­та­лась от­толк­нуть его, но он был силь­нее. – Я те­бя нена­ви­жу!

– Врешь, – про­шеп­тал он хрип­ло, и его гу­бы гру­бо на­шли мои.

Это был не неж­ный по­це­луй при­ми­ре­ния. Это бы­ла ата­ка. На­ка­за­ние. По­пыт­ка до­ка­зать что-то и се­бе, и мне. Я со­про­тив­ля­лась, ку­са­ла его гу­бу, пы­та­лась вы­рвать­ся, но его ру­ки дер­жа­ли ме­ня креп­ко. И по­сте­пен­но… по­сте­пен­но ярость на­ча­ла та­ять. Те­ло пре­да­тель­ски от­кли­ка­лось на зна­ко­мое теп­ло, на его за­пах, на власт­ную на­стой­чи­вость. В гор­ле встал ком, а по ще­кам по­тек­ли го­ря­чие сле­зы – зло­сти, оби­ды и… об­лег­че­ния.

Я пе­ре­ста­ла бо­роть­ся. Раз­жа­ла ку­ла­ки и сла­бо уда­ри­ла ла­до­ня­ми по его гру­ди, уже не от­тал­ки­вая, а про­сто вы­ра­жая всю свою боль. Он по­чув­ство­вал это, и его по­це­луй из­ме­нил­ся. Стал мяг­че, глуб­же, про­ся­щим про­ще­ния.

Ко­гда мы на­ко­нец ото­рва­лись друг от дру­га, что­бы пе­ре­ве­сти ды­ха­ние, я, за­пы­хав­ша­я­ся, с мок­рым от слез ли­цом, про­шеп­та­ла:

– Сво­лочь… Боль­шая сво­лочь…

– Знаю, – он при­жал лоб к мо­е­му, его ды­ха­ние то­же бы­ло неров­ным. – А ты – стер­ва. Но я не мо­гу без те­бя. Эта по­молв­ка… я рас­торг­нул ее, еще до то­го, как узнал, кто ты. Чест­но.

Я за­кры­ла гла­за, слу­шая стук его серд­ца. Вся злость ушла, оста­вив по­сле се­бя лишь уста­лое, горь­кое по­ни­ма­ние.

– Лад­но, – вы­дох­ну­ла я, сми­рив­шись. – Но ес­ли ты еще раз ска­жешь мне про ка­кую-ни­будь неве­сту…

– Не ска­жу, – он пре­рвал ме­ня, сно­ва кос­нув­шись мо­их губ, на этот раз по­чти неж­но. – Боль­ше ни­ко­гда.

ЭПИЛОГ

Де­сять лет спустя

Ино­гда я про­сы­па­юсь и не мо­гу по­ве­рить, что столь­ко вре­ме­ни про­шло. Что все это – не сон. На­ша жизнь на два ми­ра, раз­ры­ва­ю­ща­я­ся меж­ду шум­ным, пах­ну­щим бен­зи­ном и ко­фе ме­га­по­ли­сом и веч­ны­ми су­мер­ка­ми На­ви, ста­ла на­столь­ко при­выч­ной, что я уже не мо­гу пред­ста­вить ина­че.

На Зем­ле Иван – тот са­мый «кня­жич из Столь­но­го Гра­да» – ока­зал­ся ге­ни­аль­ным биз­не­сме­ном. Он с тем же азар­том, с ко­то­рым ко­гда-то спо­рил со мной на опуш­ке, стро­ит им­пе­рии, за­клю­ча­ет сдел­ки и с лег­ко­стью ори­ен­ти­ру­ет­ся в ми­ре, ко­то­рый по­на­ча­лу ка­зал­ся ему ди­ким. Я смот­рю на него во вре­мя пе­ре­го­во­ров по ви­део­свя­зи – в до­ро­гом ко­стю­ме, с уве­рен­ным взгля­дом – и не мо­гу сдер­жать улыб­ку. Все тот же упря­мый под­бо­ро­док. Все та же дер­зость в гла­зах.

А по­том мы воз­вра­ща­ем­ся до­мой. В наш боль­шой, шум­ный, на­пол­нен­ный жиз­нью те­рем в На­ви. Здесь пах­нет со­всем по-дру­го­му – пе­че­ны­ми яб­ло­ка­ми, су­ше­ны­ми тра­ва­ми и веч­ной про­хла­дой ка­мен­ных стен. И здесь без­раз­дель­но хо­зяй­ни­ча­ет она – моя ня­нюш­ка Аре­фья. Она, ка­жет­ся, толь­ко и жда­ла, ко­гда у нас по­явит­ся своя ора­ва, что­бы сно­ва по­чув­ство­вать се­бя нуж­ной. Она пе­чет им пи­ро­ги, вор­чит на их про­ка­зы и рас­ска­зы­ва­ет на ночь страш­ные сказ­ки, от ко­то­рых у них го­рят гла­за, а не ле­де­нит ду­шу страх.

Их, этих озор­ни­ков, у нас трое. Две дев­чон­ки с мо­им упрям­ством и гла­за­ми от­ца и маль­чиш­ка, уна­сле­до­вав­ший его спо­кой­ную си­лу. И за ни­ми, как вер­ный страж и луч­шая в ми­ре нянь­ка, при­смат­ри­ва­ет он – Ар­чи. Мой ске­лет. Тот са­мый, что ко­гда-то пря­тал­ся от ме­ня по все­му те­ре­му. Те­перь его ко­стя­ные паль­цы ак­ку­рат­но за­пле­та­ют дев­чон­кам ко­сы, а маль­чиш­ка ис­поль­зу­ет его реб­ра как му­зы­каль­ный ин­стру­мент. И зна­е­те что? Ар­чи, ка­жет­ся, счаст­лив. Он по-преж­не­му мол­ча­лив, но по то­му, как он по­во­ра­чи­ва­ет к ним свой че­реп, я ви­жу