Укротитель. Зверолов с Юга - Николай Скиба

Одежда мужская — грубая ткань цвета пыли, подогнанная по фигуре так, чтобы нигде не болталось. Никаких женских повадок — ни в осанке, ни в руках, ни во взгляде.

Она смотрела на меня даже не с тревогой. С бешенством! Словно я подвёл её и не понимаю, за что нас сейчас будут драть по полной программе.

И тут меня накрыло.

Короткая волна, бьющая в виски.

Это Кара. Старшая сестра. Она главная — всегда была главной. Она…

Она что… тащила меня на себе?

Нет. Не меня. Рика! Младшего брата. Тихого, послушного и… мягкого.

Защищала его с детства! Дралась за него до крови, кормила и одевала, потому что родителей нет и не было с тех пор, как они себя помнили.

Кочевники — сироты, прибившиеся к городу и вцепившиеся в единственное место, где их согласились терпеть.

Память этого тела знала её запах — пот, мыло и стальная пыль.

Я молчал. Потому что понимал, что голос, который я бы услышал… Будет чужим. Молодым, высоким, без двадцати лет курения и команд, вбитых в связки.

Руки, которые я поднял, были чужие — без единого шрама. Но крепкие!

Сжал и разжал кулак. Странно. Сигнал от мозга до пальцев долетал быстрее, чем я привык. Потянулся почесать шею и промахнулся на пару сантиметров — руки были длиннее, чем у того, прежнего меня.

Центр тяжести тоже смещён. В старом теле всегда чуть горбился, здесь же плечи сами разворачивались назад, а спинные мышцы ощущались тугими жгутами. Это было похоже на то, как если бы меня пересадили из раздолбанной «Нивы» в спорткар — мощности до хрена, а габаритов не чувствуешь. Можно и в столб въехать с непривычки.

Но почему-то тело всё равно слабое, будто… отравленное? Что случилось с Риком? Или… со мной? Султан выскочил, а потом я…

Точно. Да меня же завалило к чертям собачьим.

Дрессировщик включился раньше человека. Не суетись, Валёк, не дёргайся. Замри, будто в клетке с тигром. Оцени периметр. Потом действуй.

Мой рефлекс сработал и в чужом теле — моментально выключил панику.

Я замер и осмотрелся.

Какого ляда тут происходит? Сплю я, что ли, мать его.

Во все стороны тянулись скалы — чёрный, вулканический камень.

Жар от него поднимался снизу, пробивался даже сквозь толстую одежду и грел спину. Воздух всё ещё пах серой и морской солью, а ветер нёс в себе что-то древнее, от чего волоски на предплечьях вставали дыбом, и кожа покрывалась мурашками.

Ни деревьев, ни травы, ни земли –каменистая пустошь с редкими кустами, которые будто облили расплавленным оловом.

Неподалёку стояла группа людей. Четверо, не считая нас с Карой.

Массивный мужик лет тридцати пяти, на нём броня из чего-то тёмно-коричневого. На поясе висели короткий меч и плеть, свёрнутая тугой петлёй.

Двигался уверенно, не замечая веса снаряжения. Двое за ним были моложе, тоже в… Чёрт, это что-то вроде хитина?

Один жевал какую-то жёсткую травинку, методично перекатывая её во рту, второй проверял ремни на рюкзаке, дёргая пряжки. На меня не смотрели.

Для них я был мебелью — причём той, которая сломалась в самый неподходящий момент. Это в памяти всплыло сразу.

Но мой взгляд упал на железную клетку, расположенную на волокуше из толстых жердей. Прутья толщиной в палец, сваренные намертво.

А внутри билась тварь.

Мой внутренний архив — двадцать лет стажа, сотни видов, тысячи часов наблюдений — с треском рассыпался за три секунды.

Тело — кошачье. Это я узнал сразу: гибкий позвоночник, характерная посадка головы, пружинистые лапы с мягкими подушечками. Мышцы передних конечностей собраны для рывковой атаки, задние — мощнее, с длинным бедром, для прыжка с места. Это мне понятно, это моя территория, двадцать лет изучения кошачьих повадок.

А дальше — мозг споткнулся и покатился кувырком…

— Какого хрена, — невольно вырвалось у меня.

— Фух, живой, — выдохнула Кара.

Из задней части клетки торчал хвост твари — вот только не кошачий. Членистый, хитиновый, с сегментами, которые были толще ближе к основанию.

На конце висело жало.

Размером с мой большой палец, янтарная, с чем-то тёмным внутри. И это тёмное, я готов был поклясться, медленно перетекало при каждом движении.

Скорпионий хвост на кошачьем теле! С точки зрения биомеханики — полный бред. Такой рычаг на заднице должен перевешивать при прыжке и ломать баланс напрочь.

Тварь дёрнула хвостом, и я увидел — поясничные мышцы были гипертрофированы. Бугры выпирали под рыжей шкурой так, будто туда запихали два кулака. Компенсатор веса? Кто бы ни создал эту тварь, он точно не был дураком.

Вдоль хребта торчали зачатки крыльев. Перепончатые, мелкие, ещё не развернувшиеся, они были прижаты к телу складками кожи. У взрослой особи они, видимо, раскрываются в полный размах?

Когти фиксированные, не втягиваются, как у кошачьих. Загнутые внутрь аж крючьями. Торчат наружу, всегда готовые к бою. А значит, не засадный хищник. Догоняет жертву в открытую и рвёт в клочья.

Мелкая тварь смотрела на меня из клетки и не мигала. Прямо в глаза, нарушая все правила иерархии.

Я смотрел в ответ и чувствовал, как шевелятся волосы на загривке. Вот только не от страха.

Там, за прутьями, сидел хищник! Настоящий, с мозгами и инстинктами, отточенными миллионами лет. Только собранный по чертежам, которых не существовало в моём мире.

Да это же грёбаная мантикора!

Тварь едва заметно качнулась влево — на сантиметр, не более. Хвост медленно пошёл вправо.

Я знал этот паттерн движений. Видел тысячи раз.

— Опорную сменила! — хрип вылетел сам собой, прежде чем я успел подумать. — Левая лапа! Сейчас ударит!

Второй укротитель инстинктивно дернулся, скорее от резкого звука, чем от смысла слов.

Жало смазанной тенью чиркнуло по прутьям. Именно там, где секунду назад лежала его ладонь. Мантикора незаметно перенесла вес на левую сторону, освобождая поясницу для бокового пробоя. Грязный, подлый трюк, который выглядит как расслабленная поза.

Яд зашипел на камне.

— Ты чего каркаешь, мясо? — Укротитель медленно повернул голову. Глаза у него были не добрые, но взгляд метнулся к дымящейся луже. Он понял, что пропустил этот микро-перенос веса, потому что смотрел на жало, а не на лапы. Ошибка новичка? Нет. Ошибка уставшего профи.

Я сплюнул вязкую слюну с привкусом лекарства. Голова кружилась от яда, но профессиональный инстинкт перевесил страх перед здоровенным дядькой с мечом.

— У неё бедро длиннее, — выдавил я сипло. — Она не может ударить прямо снизу,