Укротитель. Зверолов с Юга - Николай Скиба

Я прикусил язык.

Второй укротитель медленно перевёл взгляд с дымящегося камня на меня. Потом снова на след от яда.

Долгая тишина повисла над группой.

Первый укротитель окончательно выплюнул травинку и уставился на меня с прищуром. Будто оценивал зверя, который неожиданно сделал что—то разумное.

Кара рядом зашипела сквозь зубы. Пальцы впились мне в плечо так глубоко, что я почувствовал ногти сквозь толстую ткань.

— Ты чего несёшь? — прошептала яростно, губы почти не двигались. — Совсем от яда крышу снесло? Извините… — она повернулась к укротителям. В её голосе мгновенно появилась покорная нотка, которую я уже ненавидел, хоть и слышал впервые. — Он после укуса, бредит. Не в себе совсем.

Первый укротитель ухмыльнулся, обнажив жёлтые зубы.

— Очнулся? Вот вы здоровые. Ладно, носильщик не сдох — молодец. Скажи спасибо, что мелкая попалась. Взрослая мантикора башку откусила бы одним щелчком, а этот — от детёныша в обморок упал.

Кто—то из подсобников за спиной хохотнул — мелкий смешок человека, который радуется чужому унижению.

Мне это не понравилось.

Второй укротитель молчал и продолжал смотреть. Он изучал каплю яда, дымящуюся на камне, потом переводил взгляд на меня.

Ничего не сказал вслух, но я заметил, как он чуть кивнул самому себе, отводя руку от клетки подальше. Признал факт. Мелочь, а для меня — важный маркер — этот мужик думает головой.

Старший группы резко обернулся.

— Хватит цирк разводить! До города два часа ходьбы, а я не собираюсь ночевать на территории мантикор. Носильщик, поднимай задницу. Живо.

Кара молча подставила плечо. Привычным для неё движением — делала это явно не впервые.

Я почувствовал, какая она сильная: жилистая, мускулистая непропорционально своему невысокому росту.

Тащила мой вес и не жаловалась на боль в спине, но в каждом движении читалось раздражение — достал, слабак, сколько можно возиться с тобой.

— Ногами перебирай, Рик, — процедила она сквозь стиснутые зубы. — У меня нет запасной спины, чтобы твою тушу до города тащить.

Рик. Это имя звучало странно в моих ушах. Теперь оно моё?

Я попробовал выровняться и встать сам. Ноги работали, но вяло — мышцы откликались с задержкой, будто между мозгом и конечностями кто—то вставил прокладку.

Унизительно до тошноты.

Мужик висит на девчонке, которой самой бы дома сидеть и борщи варить, а не по скалам с хищниками лазить.

Я стиснул зубы так, что хрустнуло в челюстях, и резко оттолкнул её руку от своего плеча.

— Сам дойду.

Кара остановилась как вкопанная и быстро моргнула. Удивилась.

Брови чуть дрогнули, и я поймал растерянность, которую она тут же спрятала за привычной маской.

Да, девчушка, Рик так никогда не разговаривал, да? Не отталкивал помощь старшей сестры.

— Чего? — выдохнула она.

— Сам дойду, сказал. Не инвалид пока что.

Шагнул вперёд. Качнуло, зараза. Осталось только рухнуть после своих слов — на потеху остальным.

Второй шаг — устоял, хотя пришлось напрячься. Злость работала лучше любого лекарства — адреналин разогнал кровь по мышцам, выжал из ватных ног остатки тонуса. Я шёл. Пусть скверно, но сам.

Кара несколько секунд смотрела мне в спину, потом догнала и пошла рядом, не подставляя плечо для опоры.

Дорога петляла по хребту скальной гряды. Под ногами стелился чёрный базальт, местами изрезанный трещинами — из них поднимался горячий воздух с острым серным привкусом.

Ни тропы, ни дороги в привычном понимании — просто направление, которое знали местные.

Справа, далеко внизу, переливалось тёмное море.

Южные Острова.

Название всплыло в памяти само, будто я всю жизнь изучал эти карты.

Десятки архипелагов, разбросанных вокруг Раскола — дыры в небе, откуда прёт чистая энергия и лезут твари. Готовые машины для убийства.

Под моими ногами лежала земля мантикор.

Семь территорий вокруг города, каждая контролируется своим видом хищников. Мы шли по юго-западной, скалистой. Отличное место, чтобы сдохнуть от встречи с хозяевами или найти неприятности на свою задницу.

Мантикоры гнездятся в этих скалах круглый год. Мы идём по их охотничьим угодьям. Укротители приходят сюда на отлов детёнышей, а нас с Карой взяли для грязной работы. Платят за это риск копейки, но проще было бы вообще не платить.

Кара молча шагала рядом, и от неё накатила следующая волна чужой памяти — самая тяжёлая.

Рик и Кара — сироты с рождения.

Кочевники без племени.

Ни отца, ни матери с тех пор, как оба помнили себя разумными.

Они прибились к Городу Семи Хвостов на правах нищих, пришли к питомнику «Яма» — единственному месту, где их согласились кормить в обмен на чёрную работу. Платили крохи.

Они даже не ученики, не укротители — обслуга самого низкого пошиба. Чистка клеток, перенос мешков с кормом, мытьё загонов после тварей. К зверям их и близко не подпускали.

И Рик… Тело, которое я теперь занимал.

Парень мечтал стать звероловом — эти редкие татуировки были у них с Карой с рождения. Он очень ждал наступления Зова — того периода, когда организм активирует способность к связи с хищниками.

Тихий мальчишка, послушный и… безвольный. Много работал, всё терпел молча. Амбиции имел, а вот характера — ноль. Кара тащила его на себе годами, и он позволял это делать.

Теперь его нет. Мантикора позаботилась об этом. Ужалила, когда он отвлёкся.

Между волнами чужой памяти во мне продолжал лихорадочно работать мозг. Я не мог выключить его и не собирался — двадцать лет привычки анализировать не стираются по щелчку пальцев.

Группа двигалась грамотно — это отметил сразу. Насколько мог оценить.

Старший вёл нас по открытому хребту, тщательно избегая ущелий и низин. Мантикоры умеют летать, значит нижняя позиция равна смерти. Мужик явно нервничал — глаза постоянно бегали по сторонам, рука то и дело ложилась на рукоять меча — но маршрут выбирал верный. Опытный, как ни крути. Такой не дёргается от трусости, скорее от понимания, где именно и как может прилететь смерть.

Мантикора в клетке тоже привлекала внимание. Я продолжал изучать её прямо на ходу.

Тварь перестала биться о прутья — легла на дно клетки и прижала лапы к животу. Со стороны выглядело как капитуляция. Но хвост продолжал подрагивать мелкими толчками. Жало не расслаблялось, кончик всё время был чуть приподнят. Да она притворяется!

Двухлетний тигр в зоопарке так не умеет. Он бьётся о решётку, пока не выдохнется или не покалечится о металл. А этот детёныш уже был тактиком.

Лежал тихо, копил силы и терпеливо ждал ошибки людей.