Пустой II. Книга 4 - Артемий Скабер

Она не преследовала. Отбилась, разорвала, и не двинулась за мной. Вернулась к середине круга и замерла.

Один раз можно списать на осторожность, второй раз тоже, но на третьем я перестал. Ударил серией, отогнал её к самому краю, туда, где она должна была либо принять бой, либо вылететь за черту, и Синара пустила Корень, оборвала собственное движение в пяди от белой полосы и ушла вдоль неё обратно к центру и замерла.

Я стоял напротив, глядел на его блестящие от высокомерия и уверенности глазки и начал кое-что понимать. Она… она меня удивила. Я ожидал, что она попытается доказать, что Вельт лучше какого-то деревенского. А ей выходит не нужна победа…

Почему я об этом не подумал? У неё уже есть одна и похоже она смогла наступить своей гордости на горло. Выбрала не лично меня победить, а добиться того, чтобы я проиграл. Она затягивает бой лишь для того, чтобы у нас была ничья и тогда…

Я вышел я драться с Синарой, а она вышла тянуть время.

— Половина! — объявил судья.

Половина. Две с половиной минуты сгорели на то, чтобы я это понял.

Оглядел я двор одним махом, пока мы расходились. Её люди стояли плотной кучей у соседнего круга и не орали. Она объяснила им свой расчёт ещё до того, как назвали пару.

От навеса донеслось хриплое, и я разобрал голос Тавра, который орал что-то про то что я должен её вспахать всю землю.

Первые обмены были нужны ей ровно для того, чтобы я поверил, будто она хочет меня положить. Теперь надобность отпала, и Синара переменилась вся, от стойки до дыхания.

Меч она опустила ниже и держала его теперь не для удара, а поперёк, для защиты. Ноги расставила шире, и вес перенесла назад.

Чем я больше атаковал, тем сильнее она уходила в защиту. Покров у неё вспыхивал точками, часто, по три раза за обмен, и гас сразу. Короткой Чертой она не разгоняла собственный клинок, а била по моему, сбивая его с линии в последний миг. Тяжёлую вкладывала не в удар, а в блок, отчего деревяшка у неё в руках делалась неподвижной и моё оружие отскакивало, будто я лупил в стену. Корнем она обрывала себя всякий раз, когда её отбрасывало к черте.

Ни одной атаки. Ни одной попытки достать меня. Заходил справа, и она снимала мой клинок Короткой и уходила на полшага. Заходил слева, и получал под меч тяжёлый блок, от которого немело запястье. Пробовал войти низом, и она подбирала ногу и отступала по дуге. Пробовал давить сериями, как давил на своих во дворе, чтобы сбить дыхание, но у неё не оно сбивалось.

Один раз мне почти удалось. Клинок прошёл у неё над плечом, содрав часть волос с косы, и она отшатнулась и на выходе поставила стопу неудачно.

Я тут же атаковал, но упёрся в Покров, Корень и Тяжёлую черту. Она подставила под мой меч плашмя свой, и меня отбросило собственным же вложением.

Двор кричал, кто-то свистел, и в этом свисте отчётливо слышалось, что деревенский выдохся и мельтешит. Пот тёк мне в глаза. Уровень источника просел ещё сильнее и каждый мой Покров, Корень, разгон отщипывал ещё. Она тратила больше, потому что могла. Будь у меня заполненный Росток пятой ступени… я бы смог её победить ещё две минуты назад.

Хотелось влететь и разнести эту её аккуратную защиту одним махом, всем, что у меня осталось, и, наверное, у меня бы даже получилось.

А потом закончилось бы всё.

Стиснул зубы и заставил себя отступить на шаг. Лобовой напор ей выгоден. Стиль боя Вельт действительно хорош и не только для нападения, но и для защиты.

Значит, надо ломать не её защиту, а её рисунок. Я двинулся по кругу, обозначая, но не входя, и принялся считать. Сделал шесть дешёвых обменов: заходил, обозначал, снимал и уходил, тратя по капле, но её заставляя тратить по мере. И она это позволяла. Ей время работало в руки, и моё мельтешение её устраивало. Вот на этом она и попалась. Она всегда сохраняет за собой один путь к центру. Куда бы я её ни гнал, у неё за спиной остаётся коридор, по которому она вернётся на середину.

Покров она ставит туда, куда я гляжу. Вот это была находка. Она читала мой взгляд быстро и точно, за полпульсации до удара, и оттого казалось, что она угадывает всё. После Тяжёлой Черты в блоке ей нужна короткая пульсация, чтобы не потерять равновесие. Влево она уходила увереннее, чем вправо и не потому, что ранена, а потому, что так её учили с детства. Ещё корнем она тормозит себя сильнее, чем нужно. Заливает с запасом, потому что он у неё всегда был. И последнее наблюдение было самым главным.

Дальше я перестал сражаться как раньше и принялся врать. Глядел в плечо, бил в бедро. Покров у неё вспыхивал на плече, впустую, и клинок мой доставал по ноге.

Первый раз она не поняла. Второй раз она поменяла привычку и принялась ставить защиту не туда, куда я гляжу, а на удар, и потеряла на этом ещё полпульсации.

Короткую Черту я разгонял и снимал до контакта, отчего удар приходил медленнее, чем она рассчитывала, и её блок уходил вперёд.

Тяжёлую вкладывал не в меч, а в отведённую левую руку, и она работала противовесом: тело разворачивалось вокруг быстрее, чем должно, и клинок приходил не с той стороны. Направление Рваного Шага я менял на середине.

И тут Двор перестал свистеть. Она отступила первый раз по-настоящему. Я поймал её, когда она вложила Тяжёлую в блок, приняла удар, и я знал, что теперь ей нужна доля на то, чтобы этот вес отпустить. Ударил в эту долю, снизу, по бедру.

Клинок прошёл через Покров. Уставился ей в правое плечо, повёл туда меч, и защита вспыхнула там, куда я глядел, а Тяжёлая уже разворачивала меня влево, и деревяшка легла ей поперёк спины.

Двор ахнул.

Синара развернулась, и вот тогда я впервые разглядел у неё на лице то, чего не видел с самого первого дня в школе. Не ярость, она у неё была всегда. Это было холодное и очень взрослое понимание того, что бой она проигрывает.

Сектантская метка у меня в источнике дёрнулась, отзываясь на