Падшая - Инна Владимировна Дворцова

губернатора. Сложнее всего было удержаться и не написать: “приезжай, очень жду”. “Как он мог так глубоко пробраться в моё сердце?” — подумала я. — “Я же закрыла сердце на замок после предательства Сергея. А он нашёл выброшенный ключ от сердца”.

Когда письмо было запечатано, я позвала Степана.

— Нужно отправить в имение Дорохова. Лично в руки. И проследить, чтобы он отправил письмо губернатору.

— Понял, — коротко ответил он.

— Не ты, — покачала я головой. — Ты ещё не до конца оправился. Позови Егора со старшим сыном.

Я не могла отправить Степана, он был моим единственным защитником. Посылать кого-то из деревенских было рискованно. Я выбрала Ивана, старшего сына Егора. Он парень смышлёный и надёжный, который уже несколько раз сопровождал отца в город. Тем более что до имения Дорохова всего полдня пути.

— Твоя задача — добраться до поместья генерала Дорохова, — наставляла я его, вручая запечатанное письмо. — Передай это лично в руки генералу и скажи, что письмо для губернатора Белозёрова, срочное. Никому другому не отдавай.

Он кивнул.

— Передашь и дождёшься ответа, если будет. И смотри, чтобы никто по дороге не разговорил.

Он снова кивнул и уехал.

Когда всадник скрылся за поворотом, мне стало не по себе. Слишком многое теперь зависело от чужих рук.

Ожидание всегда тяжёло. Я занималась делами, чтобы не думать о письме. Проверяла счета, составляла список необходимых покупок, распределяла работу в саду. А ещё тренировала щит. Он становился крепче, и мне было легче им управлять.

Впервые за день я блаженно улыбнулась, представив, как покажу свой успех в магии Михаилу. Как вспыхнут его глаза, глядя на меня. Вздохнув, я разделась и забралась в кровать. Иван приедет только завтра. Никто не отпустит мальчишку на ночь глядя. Он заночует в усадьбе Дорохова.

Сон не шёл, мысли равно возвращались к столице, к мачехе и её козням.

Утро прошло в тревожном ожидании. Я с головой ушла в работу, стараясь не думать. Мы с девушками начали разбирать бабушкины сундуки, полные тончайшего батиста и льна. Я показывала им, как кроить и сшивать простые, но прочные постельные комплекты. Работа спорилась, и швейная комната наполнилась мерным стрекотом иголок и тихими разговорами. Это успокаивало.

К обеду Иван вернулся. Я увидела его издалека и сразу поняла у него что-то есть для меня.

Он спрыгнул, поклонился.

— Письмо ваше, барыня, генерал принял. Сказал, что сегодня же отправит с личной почтой.

Я облегчённо вздохнула и не удержавшись спросила:

— Ответ?

— Ответа нет. Но… — он замялся. — Для вас передали письмо. Из дома.

У меня внутри всё похолодело. Неужели опять дурные вести от отца.

— Это вам, барышня, — сказал Иван, протягивая мне тонкий конверт из дорогой кремовой бумаги, подписанный знакомым почерком.

Камилла. Весьма неожиданно. Что же сподвигло дражайшую сестрицу написать письмо падшей?

Я ушла в кабинет и закрыла дверь.

Письмо пропахло тонким ароматом лаванды, который сестра так любила.

Я не аккуратно разорвала конверт и развернула лист.

“Дражайшая сестрица Лизонька!” — начиналось письмо с лже-ласкового обращения, которое хлестнуло, как крапива.

“Не представляешь, как мы с матушкой убиваемся из-за твоего ужасного положения! Быть сосланной в дикие края, в это гнездо нечисти, что может быть страшнее для благородной девицы? Я каждый день молюсь о твоей заблудшей душе. Отец, к слову, заперся в кабинете и никого не принимает. Сердце его разбито твоим падением”.

Я горько усмехнулась. Сердце разбито или совесть терзает?

“Но жизнь в столице продолжается. Должна поделиться с тобой своей радостью, ведь мы были так близки! Помнишь Сергея? Князя Воронцова? После твоей… выходки… он был безутешен. Но я, как могла, утешала бедного друга. И наши долгие беседы у камина принесли плоды. На прошлой неделе он сделал мне предложение! Свадьба после Рождества. Матушка говорит, это лучшая партия в сезоне”.

Сергей Воронцов. Мой бывший жених. Я почувствовала укол, но, к своему удивлению, это была не острая боль, а лишь тупое, фантомное нытьё, как от давно зажившей раны. Образ его красивого, но безвольного лица уже потускнел. Камилла получила то, о чём мечтала: мой титул, моё состояние и моего жениха. Пусть так.

“Всё произошло так стремительно…

Как жаль, что ты так далеко и не можешь разделить с нами радость.

Он долго страдал после твоего… исчезновения. Говорил, что был ослеплён и обманут. Но теперь, когда правда открылась, он счастлив вновь обрести покой.

Надеюсь, эта новость хоть немного скрасит твоё унылое существование. Знай, что хотя бы одна из нас будет счастлива, и не держи зла. В конце концов, судьба расставляет всё по местам.

Береги себя. Вдали от соблазнов и опасных знакомств.

Твоя любящая сестра, Камилла”.

Я дважды перечитала письмо. Вежливые, почти нежные слова не могли обмануть меня. Между строк сочился яд. Она, наверно не одно письмо написала, чтобы выбрать слова побольнее: “после твоего исчезновения”, “ослеплён и обманут”, “правда открылась”.

Я откинулась на спинку кресла и закрыла глаза.

Сергей им поверил, а со мной даже не поговорил. Слишком быстро поверил. И вдруг делает предложение Камилле. Вот тут она права и правда “стремительно”. Будто ждал только удобного момента.

Снова взяла письмо Камиллы.

“Правда открылась”. Какая правда? Та, что им выгодна?

Я медленно сложила письмо.

А если это была не просто семейная интрига? Не просто заговор мачехи и её дочери из-за жениха? А часть чего-то большего…

Тогда и доносы в инквизицию укладываются в эту картинку. Меня не просто хотели убрать, меня хотели использовать.

Я подошла к окну.

Во дворе Варя что-то оживлённо говорила Степану. Он слушал, слегка улыбаясь.

Здесь, в Диких землях, всё было настоящим. Я сжала письмо в руке.

— Значит, играем дальше, — прошептала я.

Если они думают, что я сломлена — я не буду разубеждать. Если считают меня изгнанной и безопасной — тем лучше.

Теперь я знаю, что моё изгнание не было не