Как я съел ваши фаерболы 2 - Кирилл Геннадьевич Теслёнок

Одновременно с этим лже-Лилия сделала резкий взмах когтистой лапой. Воздух перед ней с сухим треском разорвался, обнажая черноту пустоты.

— Призрачные Когти, — выдохнул я. — Эй, плагиаторы хреновы, это вообще-то авторская магия!

Но эти уроды даже не смотрели в мою сторону.

Валерия была быстрой, чертовски быстрой. Но не достаточно. Сверкающие серпы пронеслись сквозь её тело.

Крови не было. Пространственный срез не разрушает ткани, он просто кромсает координаты. С тихим, почти деликатным стуком кусочки Валерии посыпались на серые камни пещеры.

Вот на землю шлёпнулась её идеально ровная, отрезанная по бедро нога. Рядом упала тонкая талия в обрывках платья. Чуть поодаль приземлились руки.

Бедрышко тут, лопатка там, окорочок туда…

Голова Валерии покатилась по гальке и замерла, уставившись на меня широко открытыми, полными ярости глазами. Её аккуратная прическа растрепалась, но надменный вид никуда не делся.

— Волков… — прошипела отрубленная голова с придыханием, больше похожим на змеиное шипение. — Твоя магия… совершенно антинаучна. И отвратительна. Собери меня немедленно!

— Сама видишь, занят, — просипел я, косясь на свои неподвижные руки. — Лежу, эволюционирую.

Твари медленно двинулись к нам, шумно втягивая ноздрями воздух. Они явно выбирали, с кого продолжить трапезу. С аппетитных «окорочков» Валерии или с парализованного меня.

Но тут из ледяного тумана послышался странный шорох. А затем раздалось весёлое и совершенно неуместное мурлыканье.

— Ой… какие бабочки полетели… Синие-синие…

Из серой хмари, пошатываясь, как пьяный матрос, вышла Диана.

Моя грозная сестра, Демоническая Ткачиха, сейчас представляла собой жалкое зрелище. Валерия так щедро сыпанула на неё «волчьей мятой», что бедняжку накрыло по полной программе.

Диана глупо улыбалась, прикрыв глаза. Её пушистый белый хвост вяло тащился по грязи, а смертоносные лозы, обычно способные разорвать любого монстра на ремни, висели у неё из-под подола, как перезревшие макароны.

— Бра-а-атик… — ласково протянула она, не замечая монстров. — А почему потолок кружится? И почему этот серый дядя так странно на меня смотрит?

Она покачнулась, сделала шаг вперёд и со вздохом блаженства потерлась щекой об острый, уродливый валун.

— Мяу… Какой тёпленький камушек. Хочу на нём поспать.

Мяу. Она сказала мяу. Какой позор для гордой Волчицы. Я обязательно ей об этом напомню. Если выживем.

— Диана, дура, беги… — попытался крикнуть я, но из горла вырвался лишь жалкий сип.

Лже-Андрей и лже-Лилия разом повернули головы в её сторону. Их взгляды скрестились на пошатывающейся девчонке.

Зачем возиться с колючими кубиками Валерии или жёстким Волком, когда прямо к ним в лапы сама идёт нежная, беззащитная и пьяная добыча?

Твари хищно оскалились, разрывая кожу у уголков рта, и медленно, бесшумно двинулись к Диане.

А моя сестрица в этот момент решила, что её собственный хвост — это чрезвычайно интересная игрушка. Она упала на спину и начала весело ловить его зубами, подставив монстрам беззащитный живот.

Мой Желудок всё ещё переваривал третий уровень, а руки-ноги были примерно так же полезны, как варёные макаронины. Я с трудом перевалился на бок и приподнялся на локтях, сплёвывая серую пыль.

— Диана… — прохрипел я.

Твари надвигались на неё медленно, смакуя момент. Две огромные машины для убийства с раскрытыми пастями. А моя сестрица присела на заднице, поймав зубами собственный хвост и глупо улыбалась.

Голова Валерии, лежащая в паре метров слева, возмущённо зашипела:

— Волков, сделай хоть что-нибудь! Твою сестру сейчас сожрут! А хвост на закуску оставят!

— Заткнись, Лего-человек ты недоделанный! — огрызнулся я, чувствуя, как мышцы сводит судорогой. Но сдвинуться дальше не получалось.

Диана подняла глаза на монстров. Вместо того чтобы закричать или хотя бы попытаться отползти, она расплылась в счастливой дебильной улыбке. Мята превратила её мозг в сладкий кисель.

— Ой… какие пёсики! — восторженно запищала она. — Пушистые! С хвостиками!

Она потянулась вперёд и игриво шлёпнула лже-Андрея рукой по огромной лапе с бритвенно острыми когтями.

— Плохой пёсик! Нельзя кусаться! Давай играть!

И, хихикнув, Диана начала хлопать в ладоши прямо перед его жуткой мордой:

— Ладушки-ладушки, где были? У бабушки…

Она действительно попыталась сыграть с монстром в ладушки, легонько похлопывая по его костяной челюсти.

Я замер. Валерия заткнулась на полуслове. Казалось, весь мир застыл за миг до катастрофы….

Лже-Андрей склонил голову набок. Его челюсти захлопнулись с сухим костяным стуком. Лже-Лилия тоже остановилась, её многосуставчатые лапы мелко задрожали.

Синий огонь в их пустых глазницах замерцал, сменяясь рваной рябью.

В их чудовищных черепах словно со скрипом закрутились ржавые шестерёнки. В безжалостной воле Бездны, управлявшей тварями, только что произошёл сбой?

Они не нападали. Смех Дианы, её детские интонации, знакомый запах и игра в «ладушки» что-то с ними сделали? Неужели, осколки памяти настоящих Андрея и Лилии Волковых — тех самых, что когда-то баюкали белохвостую девчонку, — пробились через голод Бездны?

Они смотрели на Диану. По-настоящему смотрели.

Слепая, голодная ярость испарилась из их глаз. На её место пришло нечто тяжёлое, пугающе осмысленное. Они всё ещё оставались кошмарами из Разлома. Монстрами со склизкой шкурой, развороченными пастями и острыми когтями, но теперь у них появились глаза. Родительские глаза.

Лже-Андрей медленно переглянулся с лже-Лилией. Это был тот самый немой родительский взгляд, когда дети устроили в доме тотальный погром, но ругать их уже поздно. Надо прибираться.

Ругать и даже жрать нас никто не стал. Вместо этого лже-Лилия вернулась к нам и присела на корточки перед разбросанными кубиками Валерии.

— Эй! Аккуратнее с маникюром, чучело! — взвизгнула голова аристократки, когда монстр бережно подцепил её руку когтями.

С ловкостью ребёнка, собирающего сложный конструктор, лже-Лилия принялась складывать Валерию воедино. Нога к бедру, бедро к тазу, торс, руки, голова… Стоило ровным швам соприкоснуться, как пространственная магия сработала в обратном направлении. Валерия с глухим вздохом срослась обратно, целая и невредимая, хоть и слегка помятая. Двигалась она все ещё вяло, связи между телом восстановились не до конца.

Тем временем лже-Андрей сгрёб меня под мышку, как мешок картошки, а второй лапой аккуратно поднял Диану. Сестрица только довольно заурчала, обнимая его за чешуйчатую шею:

— Папка катает! Ура-а!

Пещера продолжала рушиться. Фиолетовые трещины рвали стены, сверху летели тонны каменных обломков. Но монстры-родители двигались с пугающей, нечеловеческой скоростью. Они вынесли нас из закрывающегося Разлома прямо в главный зал.

Прямо посреди зала, вросший в гигантский пульсирующий багровый кристалл, всё также высился Граф Медведев. Вернее, то, во что он превратился — в скользкую