Как я съел ваши фаерболы 2 - Кирилл Геннадьевич Теслёнок

Валерия даже не замедлила шаг. На ходу она выхватила из потайного кармана платья компактный баллончик и нажала на клапан. Облако едкого, серого тумана (концентрированного дефолианта Бездны) накрыло летящие лозы.

Прямо в полете упругие побеги Игорька пожелтели, мгновенно потеряли тургор и бессильно повалились на пол, превращаясь в склизкую, гнилую кашу.

От резкого ментального разрыва с растением Диана покачнулась и схватилась за виски.

— Мои веточки!.. — прошипела она, зажмурившись от острой боли в голове. — Ты что с ними сделала, тварь⁈

Валерия воспользовалась этой секундной заминкой. С хирургической точностью она проскользнула мимо увядающих листьев. Диана попыталась вскинуть руки, чтобы призвать Пушка, но Валерия уже поднырнула под её замах.

Пальцы Валерии, сжимающие зеленый шарик «волчьей мяты», метнулись прямо к лицу волкодевочки, с силой раздавив пахучую приманку под её носом.

Зрачки Дианы мгновенно расширились на весь глаз, вытесняя радужку. Лозы бессильно рухнули на бетон. С глупой, блаженной улыбкой Диана повалилась на спину. Она свернулась калачиком, обняла свой пушистый белый хвост обеими руками и начала громко урчать, пуская слюни.

Валерия медленно выпрямилась. Брезгливо вытерла зеленую растительную слизь с лица краем рукава и с холодной, торжествующей ухмылкой повернулась к беззащитной багровой туше своего отца.

— Решилась наконец? — динамики зашипели, выдавая усталый, почти смирившийся хрип. — Своей рукой, Лера? Без чужих клыков?

— Я должна была сделать это давно, — голос виконтессы упал до леденящего шепота. — Еще в тот день, когда ты спустился в этот бункер, оставив маму наверху. Ты ведь прекрасно знал, что защитный барьер усадьбы не выдержит прорыва Бездны, папа. Но запер гермодверь с той стороны.

— Дура! — из динамиков вырвался сдавленный, яростный хрип. — Откуда я мог знать??? Я хотя бы спас тебя!

— Ты спас только свою трусливую шкуру, папочка, — Валерия медленно занесла скальпель над шлангом. — А теперь пришло время закрыть счет.

Она сделала шаг к центральному шлангу питания и занесла руку со скальпелем.

Вдруг Валерия резко замерла. Её лицо исказила гримаса боли, она судорожно прижала ладонь к груди. Её собственное сердце, запертое в моем Чёрном Желудке, сделало три тяжелых, предупреждающих удара, отдаваясь глухой вибрацией в её ребрах.

В её ухе, через растительный радиоприемник Дианы, зазвучал хриплый, приглушенный голос, пробиваясь сквозь помехи:

— Слышь, Паучиха, у тебя там пульс скачет, как у испуганного кролика. Опять пакостишь, пока я занят? Смотри, сожму стенки Желудка у себя в брюхе, и вся твоя осанка скрючится загогулиной.

Рука Валерии со скальпелем задрожала. Она застыла, испуганно глядя на собственную грудь.

В пещере продолжала громко мурчать Диана, а Граф Медведев молча наблюдал за парализованной дочерью своими гаснущими синими глазами.

Из бутона-связи снова раздался хриплый, прерывистый голос Ярослава. Звук едва пробивался сквозь сухой, яростный треск помех:

— Алло, Паучиха… прием. Че молчим?.. — из динамика доносился свистящий хрип. — У меня тут… технические шоколадки. В желудке бунт, тело вырубилось, даже пальцем не шевельнуть. Хватай мою пушистую бестию и чеши в Разлом. Быстро. Засунь свои амбиции и великие научные планы поглубже, иначе мы все тут сыграем в ящик прямо сейчас.

Валерия прижала ладонь к уху, пытаясь перекричать нарастающий гул:

— Ярослав! Что значит «технические шоколадки»⁈ Что с Ядром Разлома, Волк⁈

Но связь захлебнулась писком. Бутон на её мочке мгновенно сморщился, почернел и осыпался серым пеплом. Валерия грязно выругалась и раздраженно стряхнула пепел с плеча.

Она огляделась. Потолок рушился. Внизу, прямо в грязной луже среди карамельного попкорна, лежала Диана. Волкодевочка блаженно улыбалась, пуская счастливые слюни и катаясь по полу в обнимку с собственным хвостом под действием «мяты».

— Ой, какие бабочки… — невнятно забормотала Диана, сыто причмокнув. — Игорек, принеси мне еще ведро…

Лозы баобаба безвольно валялись плетями. Валерия смерила её взглядом, полным презрения.

— Потрясающе. Великое оружие Бездны пускает слюни в луже карамели. Какой неоценимый союзник.

Её пальцы невольно скользнули к собственной груди. Под ребрами билось сердце, зажатое в желудке Волка. Оно сделало три тяжелых, предупреждающих удара, от которых у нее перехватило дыхание.

— Черт бы тебя побрал, Волк, — прошипела Валерия, тяжело вздохнув.

Она повернулась к гигантскому кристаллу. Маски были сброшены. Отец и дочь остались один на один среди рушащегося бункера.

Из динамиков Графа вырвался усталый, хриплый скрежет:

— Ну что, Лера. Твой грандиозный план пошел прахом? Великий Волк оказался слишком хрупким, а ты заперта в рушащемся склепе со своим уродливым папочкой. Рада?

Валерия сделала шаг назад от пульта, её лицо оставалось холодным.

— Я выживала, отец. Ты сам учил меня использовать любые средства. Я лишь прилежная ученица, которая хорошо усвоила твои уроки. А теперь отвечай: ты меня пропустишь?

Синие глаза Медведева сквозь толщу мутного аметиста впились в дочь. В её ледяном взгляде он увидел собственное отражение — ту же безжалостность, тот же холодный расчет хищника, готового перешагнуть через всё ради выживания.

Динамики выдали глухой, почти одобрительный рокот:

— Да… Ты действительно моя дочь. Холодная, расчетливая тварь. Жаль, что ты не родилась мальчиком. Я бы отдал тебе Клан без лишних разговоров.

Граф судорожно дернулся. Его уцелевшие кабели жизнеобеспечения натянулись со скрежетом. Он направил поток энергии Бездны вспять, перегружая системы.

Кабели вокруг аметистовой друзы с тяжелым лязгом расступились, открывая проход к фиолетовому зеву Разлома. Портал пульсировал, затягивая внуть бетонную пыль.

Медведев угасающим взглядом посмотрел на дочь:

— Иди. Делай, что должна. Выживи, если сможешь.

— Считай, что я принимаю наследство, — Валерия коротко кивнула. — Спасибо за уроки, папочка.

Валерия рванулась вперед прямо в фиолетовый зев Разлома.

Ярослав

Чёрный Желудок выбрал худшее время для эволюции на третий уровень. Просто худшее.

Я лежал на спине, уставившись в каменный свод пещеры «Северный Ветер», и чувствовал себя мешком с мокрым песком. Всё тело сковал паралич, а внутри, чуть ниже рёбер, ворочался раскалённый ядерный реактор. Дышать получалось через раз, со свистом и хрипом.

Нюх полностью отключился, словно в ноздри залили горячий воск.

Рядом со мной золотая пыль времени медленно осыпалась на камень пола.

Двое, Андрей и Лилия, начали подниматься на ноги. Их движения выглядели рваными, прерывистыми, словно у марионеток, чьи нити натягивал неопытный кукловод. Они сделали несколько неловких, деревянных шагов в мою сторону.

— Андрей… что случилось? — хрипло спросила мать, потирая ладонями виски. Её голос звучал слабо, надтреснуто. — Где… Где прорыв? Где наши?

Отец покачнулся,