Игра 2. Дмитрий - Tina Jay Rayder

Мира мягко улыбнулась. Потом помялась и вдруг сказала:

— Он спрашивал о вас.

Вот тут уже мне стало совсем неуютно.

— И что ты ему сказала?

— Что вы вернулись. И что утром будете заняты.

— Молодец, — я кивнула. — Даже почти и не соврала.

— Госпожа…

— Только не начинай день с этого слова, я тебя умоляю.

Она окончательно смутилась.

Я вздохнула и потерла лоб.

— Ладно. Прости. Я не на тебя рычу, просто…

— Я понимаю.

И ведь понимала. Вот что самое противное. Нормальные хорошие люди вообще всегда все слишком хорошо понимают. Из-за этого на них тяжело злиться. Даже когда очень хочется.

— Если Варя проснется, — сказала я, — скажи ей, что я приду. Но не обещай когда именно. А то вдруг я опять влипну в какую-нибудь дрянь, и будет неудобно перед ней.

Мира кивнула.

— Хорошо.

Мы разошлись в разные стороны. Я — в кабинет, она — к спящей девочке. И почему-то мысль о том, что дети уже начали просыпаться и спрашивать обо мне, не радовала, а давила моральным долгом. В таких вопросах они мне слишком сильно доверяют. Чего я, давно уже не уверена, что заслуживаю.

* * *

Дмитрий был в кабинете — конечно, где же ему еще быть.

Сидел за моим столом — уже смешно, что я до сих пор мысленно называла его “своим”, — с видом человека, который если и уходил спать, то только чтобы успеть разочароваться в жизни в более удобной позе. Перед ним светилась карта Игры. Не только Эйры, как раньше, а что-то глубже, сложнее. Слои. Разрезы. Темные прожилки связей, которые уходили куда-то под обычную поверхность мира. Все то, что открылось с моим приходом. Я эту карту так и не закрывала, даже уходя в реальность.

Я остановилась в дверях.

Он не поднял головы.

— Доброе утро, — сказал так, будто совершенно точно знал, что это я, и даже не счел нужным проверять. Впрочем, почему будто, этот — точно знал.

— Смотря для кого доброе.

— Не преувеличивай. Для мертвой ты выглядишь довольно бодро.

— А для живой?

Вот теперь он поднял глаза.

Осмотрел меня.

И сухо констатировал:

— Для живой — отвратительно.

— Спасибо, что поддержал.

Я подошла ближе и только теперь заметила, что на столе лежат наручные часы. Рядом — несколько листов бумаги, чертеж какой-то схемы и его почерк поверх всего этого. Красивый, раздражающе каллиграфический. У некоторых просто нет совести. И у живых программ, видимо, тоже.

— Ты что, вообще не ложился? — спросила я.

— Ложился.

— И?

— Передумал и встал.

— Очень полезная привычка.

Я оперлась ладонями о стол и вгляделась в карту.

— Что это?

— Попытка найти архив, — ответил он. — Или хотя бы то, что от него осталось после Обнуления и последующих прекрасных событий.

Я напряглась.

— Ты уже начал без меня?

— Я начал думать без тебя. Разницу чувствуешь?

— С трудом, но попробую.

Он чуть дернул уголком губ.

И только тогда я увидела, насколько он вымотан. Не просто устал. Именно вымотан. Глаза сухие, лицо бледное, движения слишком точные. Он двигался уже даже не на силе воли, а на тупом бараньем упрямстве. И это упрямство, к слову, было мне очень знакомо.

— Варя жива, — сказал он вдруг.

Я моргнула.

— Что?

— Ты шла с таким лицом, будто уже похоронила всех троих. Варя жива. Костя тоже. Третья точка пока держится. Теперь можешь перестать сжирать себя изнутри хотя бы минут на десять.

Я посмотрела на него.

Долго.

Потом медленно выдохнула.

— Спасибо, — сказала я тихо.

Он пожал плечами.

Как будто ничего особенного не сделал.

Хотя, может, для него и правда ничего. Просто информация. Просто констатация. Просто он уже знает, где у меня самые слабые места, и умеет вовремя сунуть туда что-то, похожее на опору.

Неприятно удобный навык.

— Ладно, — сказала я, чтобы не зацикливаться на этом слишком долго. — Что с архивом?

Он провел пальцем по карте, и одна из темных линий вспыхнула слабым золотым светом.

— Помнишь, что говорил твой мужчина в блоке?

— “Не дайте открыть нулевой архив”, — автоматически повторила я. — Что-то вроде. Такое, знаешь, не очень забывается. И он не мой.

— Да. И еще — про фильтры. И про то, что вас уже нашли. Я ночью сопоставил это с архитектурой, которую успел восстановить после Обнуления.

— И?

— И архив существует. Не в виде комнаты с милыми папочками, если тебя вдруг посетили такие наивные фантазии. Это нижний служебный слой. Что-то вроде хранилища технической памяти Игры. Там могли остаться незатертые куски старой архитектуры, журналов, привязок. И — что намного интереснее — следы административных действий.

Я нахмурилась.

— “Административных” — это по части Джея?

— В том числе.

Сердце неприятно дернулось.

Я ненавижу, когда все, что связано с ним, до сих пор так действует на меня. Ненавижу. Но поделать с этим пока ничего не могу. Да и не уверена, что хочу.

— И ты туда собрался? — спросила я.

— Нет. Мы пойдем вдвоем.

— О. Уже лучше.

— Не уверен.

Я выпрямилась.

— Ты вообще в курсе, что у тебя манера подбадривать, как у гробовщика на полставки?

— А у тебя манера соглашаться на опасные вещи так, будто тебе предложили чай.

— Ну извини, я влипаю в неприятности уже почти профессионально, и опыт выходить у меня из них довольно большой.

— Вот это-то и пугает.

Он отвел взгляд.

Я тоже замолчала. Потому что это уже звучало не как шутка. И даже не как попытка уколоть или съязвить. Скорее как почти-правда, сказанная слишком буднично, что становилось не по себе.

Я перевела глаза на бумаги.

— Это что?

— То, что ты вчера успела запомнить со склада. — ответил он. — Твоя схема, помнишь? Ты успела нарисовать ее до того, как мы ушли за Варей. Привязка Игрового узла, тот код который ты нашла. Я сопоставил его с локальными разломами в нашей архитектуре. Они совпали здесь.

Он постучал пальцем по темному участку под картой Эйры, пока я лихорадочно пыталась вспомнить, когда же я все-таки все это написала и нарисовала? Из головы совершенно выветрился этот момент. А потом обратила внимание на то, куда показывал Дим.

Там не было ни города, ни леса, ни дворца. Просто пустое пятно, сквозь которое просвечивали линии. Будто кто-то вшил под живую ткань мира старую, мертвую схему, но забыл хорошо замаскировать.

— Это прямо под замком? — спросила я.

— И да, и нет. Технические слои редко лежат по-человечески. Там не расстояние важно. Там важны совпадения ключей, маршрутов и прав доступа. Но вход у нас действительно здесь.

—