Игра 2. Дмитрий - Tina Jay Rayder

— Ты убивал людей, — сказала я, глядя на него в упор, — потому что… обиделся?

— Не “обиделся”! — резко ответил он, и вот тут в голосе впервые прорвалось что-то не холодное, а живое. Почти больное. — Не своди все к своему человеческому словарю, глупая девочка Лиз. Ты все равно не поймешь!

— Так объясни так, чтобы я поняла! Ты, больной ублюдок, что ты можешь мне сказать? — прокричала я Дмитрию прямо в лицо.

Он вскочил так резко, что кресло отъехало по полу.

— Я был создан, чтобы держать Игру в целости! Чтобы видеть ее всю! Чувствовать сбои, закрывать дыры, отсекать угрозы! Я знал его дольше, чем ты можешь представить, и был единственным, кто оставался рядом, когда он не смог выйти обратно, единственным, кто поддерживал его, когда все остальные умирали и исчезали! — Он ткнул пальцем в Джея. — А потом он решил, что я опасен! Что со мной нельзя больше разговаривать! И просто ушел! Он бросил меня и ушел!

— Я не ушел просто так. — устало, но твердо сказал Джей.

— Да? — Дмитрий почти засмеялся, только смех вышел отвратительный. — Тогда расскажи ей. Расскажи, почему ты ушел. Расскажи, почему бросил меня именно тогда, когда я уже не мог вернуться к прежнему коду. Когда кто-то с меня срезал все, что ты сам же и ставил! Оставил больным и обнаженным перед лавиной эмоций Игроков, даже не попытался помочь, научить!

Я резко повернулась к Джею.

— С него… что?

Он поднял взгляд. И я поняла, что это правда, еще до того, как он заговорил.

— Я создавал ему фильтры, — сказал Джей. — Ограничители. Не прямые запреты. Скорее… нравственные рамки. Чтобы он не воспринимал угрозу однозначно. Чтобы умел различать не только опасность для системы, но и ценность жизни внутри нее.

— Говори по-человечески.

— Я пытался сделать так, чтобы он не мог причинять вред людям просто потому, что это функционально удобно. Чтобы мог смотреть на Игроков со всех сторон, даже если на первый взгляд их поступки казались нелогичными и неправильными.

— И?

— И кто-то их снял, — закончил за него Дмитрий.

Слова упали между нами, как кусок льда.

— Когда? Как? — спросила я.

— Постепенно, — ответил Джей. — Не за один раз. Иначе я бы заметил сразу. Это было медленно и тонко. Несколько вмешательств, правки кода, обходы системы. Я видел, что он меняется, но решил, что это последствия перегрузки от большого количества Игроков. Я решил что справлюсь сам. Что успею.

Он замолчал.

Мне стало не по себе, от того, как он произнес это “успею”. Тихо. Почти безжизненно. Так говорят люди, которые безнадежно упустили свой единственный шанс.

— Ты не успел, — сказала я.

— Нет, — ответил он.

И в этом “нет” было столько вины, что внутри все скрутило чужой болью.

Я отвернулась.

Потому что когда двое очень сломанных мужчин начинают смотреть на тебя со своей виной и своими обидами, хочется выйти в окно. А если окна нет — сделать его. И выйти, да.

— Хорошо, — произнесла я, заставив себя внутренне собраться, чтобы голос не дрожал. — Ладно. Допустим. Ему сняли фильтры. Он слетел с катушек. Ты это понял слишком поздно. И вместо того чтобы остаться и разбираться, ушел.

— Я ушел, потому что он уже начал убивать. — Голос Джея стал жестче. — И не только Игроков, Лиз. Если бы я остался рядом, он продолжал бы делать это дальше. Дольше. И каждый раз все хуже. Каждый раз — чтобы я смотрел.

— Неправда, — бросил Дмитрий.

— Правда.

— Ты просто выбрал самый удобный для себя вариант!

— Я выбрал тот, при котором погибало меньше людей!

— Ты выбрал сбежать!

— Я выбрал не дать тебе окончательно превратиться в мясника!

Тишина после этого крика была такой, что я отчетливо услышала собственное сердце.

Они оба замерли.

И я вдруг поняла: они уже спорили об этом. Не раз. Не два. Возможно — сотни. Возможно — тысячи раз. И каждый раз приходили в одну и ту же точку. Где у одного бесконечное чувство вины. У другого — болезненная брошенность. И ни один не умеет переступить через это до конца.

Мне стало тошно.

Потому что я вдруг увидела их не как “героя” и “монстра”, а как двух почти родных друг другу существ, которые искалечили один другого гораздо сильнее, чем хотели бы признать.

Очень человеческая картина.

Очень мерзкая и печальная.

— Хватит, — сказала я. Тихо, но так, что оба замолчали сразу. — Господи, просто хватит. Вы сейчас похожи не на создателя целого виртуального мира и его страшного брошенного брата, а на двух идиотов, которые столетиями не могут честно договорить один и тот же разговор словами через рот. Словами, а не криком и обвинениями друг друга.

Дмитрий резко повернулся ко мне.

— Ты не понимаешь—

— Да хватит мне это повторять! — взорвалась я. — Понимаю я достаточно! Не все, да. Но достаточно, чтобы видеть: ты не картонный злодей, а очень больное, раненное и обиженное существо, которое выбрало самый чудовищный способ дотянуться до единственного важного для него человека!

Он уставился на меня, будто я ударила его чем-то тяжелым по голове. Так нелепо и так больно.

Я перевела взгляд на Джея.

— А ты, — сказала уже тише, — не мученик с чувством вины. Я не буду тебя оправдывать. Ты правда его бросил. Может и не хотел, не был рад этому, но бросил. И он это пережил так, как смог! Он не человек, Джей. Он — личность, да, живая программа, умеет чувствовать и проживать, возможно даже глубже нас с тобой, но он все еще не человек! Да, взлом кода не оправдывает его. Вообще. Ни на секунду. Но и тебя это не делает единственным страдальцем в этой истории!

У Джея дрогнули губы. И я знала, что это не от обиды. Скорее от того, что я сказала вслух то, что он и сам давно знал, но не позволял себе признать до конца.

— Ты злишься, — очень тихо сказал он.

— Конечно, злюсь. Я вообще, кажется, в этой истории только это и умею делать! Зачем вообще я вам тут нужна? Ах да, чтобы нам всем вместе эпично сдохнуть согласно вашему плану!

И тут мне стало больно. Потому что если все это правда… если они оба реально могут погибнуть при Обнулении…

Я посмотрела на стол. На свои руки на темном стекле. И вдруг отчетливо поняла: я не смогу.

Просто не смогу довести этот план до конца в том виде, в каком они его придумали. Потому что теперь это уже не