Принцесса Инсомния и кошмар цвета ночи - Вальтер Моэрс

— Сделаю! — упрямо сказал гном. — Тогда… мы будем квиты. И мне будет спокойнее сводить тебя с ума. Я кошмар, но это не значит, что у меня нет принципов.

— И… где подвох? — недоверчиво спросила Дилия. — Ты ведь сам говоришь, что…

— Подвох для тебя в том, что ты никогда не сумеешь этого сделать. Хотя теоретически это действительно возможно.

— Тогда выкладывай наконец! — приказала Дилия. — Я люблю неразрешимые задачи. Обожаю скрежещущий звук, который они издают, когда я их раскусываю.

— Как бы ты не переоценила себя, — возразил гном. — Я ведь не идиот! Потому и рассказываю тебе об этом лишь потому, что совершенно уверен: тебе не справиться. Задача неразрешима. Для меня никакого риска. Ноль.

— Неужели?

— Нет. Иначе эту якобы возможность выхода тогда вообще не стали бы изобретать. Это юридическая уловка. Очковтирательство. О, есть аварийный выход — значит, ничего не может пойти не так. Старейший трюк на свете! Теоретически альтернатива, практически же невозможность.

— Такая… невозможность, как… э-э… дважды попасть под молнию? — спросила Дилия. — Вот настолько невозможная?

Гном ухмыльнулся. — Примерно. Примерно настолько невозможная.

— Но такое всё же случается, — заметила Дилия. — В жизни бывает почти всё.

На этот раз Опал закатил глаза. — Так — ты теперь хочешь услышать это защитное правило или нет?

Дилия сделала приглашающий жест. — Выкладывай!

Опал глубоко вдохнул. — Итак: чтобы надолго избавиться от кошмара, ты должна…

— Погоди-и-ка, — тут же перебила Дилия. — Что значит «надолго»? Не навсегда?

— Нет. Это связано с бессмертием кошмаров. Но срок действительно долгий. — Опал слегка раздражённо прочистил горло. — Я объясню тебе потом, ладно? Можно мне продолжить?

— Прошу.

— Спасибо. Ну, э-э, итак: чтобы изгнать кошмар из своей жизни, ты должна сделать две вещи. Во-первых: заставить его встретиться с самим собой.

— Как это? — Дилия насторожилась.

— Я же говорил, что это нелегко… — сказал гном, вскинув пёстрые руки в защитном жесте.

— Это не просто нелегко! Это сверхтрудно! Да что там! Это совершенно невозможно! Нельзя заставить кого-то встретиться с самим собой.

Гном ухмыльнулся. — Нельзя? Но ты же сказала: в жизни бывает всё. — Почти всё, — уточнила Дилия. — Но тут речь идёт о… о вещи невозможной.

— Вот именно! — ухмыльнулся Опал. — Но это ещё не всё. Чтобы сделать выход невозможнее невозможного, нужно — и вот тут моя любимая оговорка о невозможности! — ещё и заставить кошмар самому велеть себе исчезнуть.

— Что-о-о? — возмущённо воскликнула Дилия. — Да это же граничит…

— …с мошенничеством! — гордо закончил кошмар её фразу. — Да, это кошмарская юриспруденция высшей пробы. Почти преступление. Но недостаточно преступное, чтобы подлежать суду. — Он самодовольно улыбнулся.

Дилия задумалась. — Признаю, — сказала она наконец. — Это даже двойная невозможность с поистине кошмарной юридической изощрённостью! Такие задачи мне и снятся в самых страшных кошмарах! Но…

— Но? — Гном насторожился. — Но что?

— Допустим… — пробормотала принцесса словно самой себе. Она умолкла.

— Допустим что…? — спросил Опал, навострив уши.

— Ну… что было бы… если бы мне всё-таки удалось? Чисто гипотетически? Что бы тогда произошло? М-м?

Гном застонал. — Господи… — сказал он. — Хорошо. Давай проиграем это! Чисто теоретически, само собой. — Он снова глубоко вдохнул. — Итак — предположим, нам обоим удастся добраться до Амигдалы, пройти через неё, а затем вернуться в настоящий мир. В твою спальню. Да?

— Да. На это я и надеюсь.

— Я тоже. Хорошо — и тебе вдобавок удаётся устроить мне встречу с самим собой!

— Именно. Чисто гипотетически.

— Вот именно! — подтвердил гном. — И тебе сверх того удаётся — чисто гипотетически! — заставить меня самого велеть себе исчезнуть.

— Да, именно — и что тогда? — спросила Дилия. — Мне это ужасно интересно. Что бы ты тогда сделал? Совершенно конкретно.

Гном серьёзно посмотрел на принцессу. — Тогда я, разумеется, исчез бы! А что ещё? Тут и вопросов нет. Так велит честь. Кошмарная честь. Кодекс.

— В самом деле? И как именно это выглядело бы? Твоё исчезновение?

— Из твоей спальни? И настолько радикально, чтобы я наверняка надолго исчез из твоей жизни? — Хавариус застонал. — Ну, я, пожалуй, подошёл бы к тому большому окну, которое так и просится, чтобы из него выпрыгнуть. Ну, ты понимаешь… — Гном подмигнул Дилии.

— Да, понимаю. А потом?

— А потом я бы прыгнул. Прыг! А что ещё? Иного и быть не может.

— И… потом? — продолжала допытываться Дилия.

Кошмара заметно передёрнуло. — А потом! А потом? А потом? — вскричал он. — Тебе и правда хочется знать, а? До горького конца? Я уже описывал тебе это: внизу, на скалах перед замком, я бы разбился на тысячу кусков. — Он мотал плечами, словно хотел стряхнуть с себя эту мысль.

— Разбился?

— Да. Вот что делают кошмары, когда ударяются с такой высоты. Разбиваются — а не лопаются. На множество крохотных пёстрых осколков. Как я уже говорил: словно мозаика.

— И тогда ты был бы… мёртв?

— Нет. Конечно нет. Кошмары не могут умереть — опять забыла? Может, тебе это записать? Но я, как уже сказал, разлетелся бы на тысячу кусков. А это уже достаточно неприятно! Мне потребовалось бы много лет, чтобы снова себя собрать. Гарантированно.

— Но потом ты снова стал бы меня преследовать? — упорно спросила Дилия.

Опал задумался. — Да, пожалуй, мог бы, — сказал он задумчиво. — Но, вероятно, не стал бы.

— Почему?

— Потому что я