Принцесса Инсомния и кошмар цвета ночи - Вальтер Моэрс

— Я бы и без твоих слов это заметила, — сказала Дилия. — Вид у них просто слишком жуткий.

— На самом деле они особенно распространены в мозгах людей со здоровым оптимизмом. Звучит противоречиво, но в этом есть своя логика. Они питаются жизненной радостью и душевной стойкостью, творчеством и силой характера. Они всегда там, где всего этого больше всего для высасывания, — как вампиры всегда там, где льётся больше всего крови. Не удивлюсь, если в твоём Sulcus кишмя кишат великолепные экземпляры. Они не такие страшные паразиты, как всепожиратели. Но всё же паразиты.

— Значит, мой мозг прямо кишит паразитами, — ответила Дилия. — Как и моя подушка! Я в самом деле спрашиваю себя, как мне вообще удастся ясно мыслить, когда я снова выберусь из собственного мозга? После всего, что ты рассказал мне о паразитах и постельных клопах, я уже не смогу спать на обычной подушке. Как мне вообще снова сомкнуть глаза, когда я знаю об армиях всепожирателей и духов-призраков между моими ушами? Это всё равно что ложиться спать с межгалактическим зоопарком в черепе! Очень поможет моей инсомнии. Большое спасибо.

— Не за что, — ухмыльнулся Опал. — Вся Замония кишит паразитами. Она принадлежит им.

— Знаю, — сказала Дилия. — Я как раз разговариваю с одним.

— Верно, — парировал Опал. — Я тоже.

— Ну знаешь! Я принцесса, а не паразит вроде тебя!

— Верно! — сказал гном. — Гораздо хуже. Представительница знати. Самые худшие паразиты из всех. Вы высасываете не один организм-хозяин, а все организмы. Целые народы. — Он презрительно рассмеялся. — Мы с тобой гораздо больше похожи, чем тебе хотелось бы, принцесса! Мне с моими познаниями не легче, чем тебе. Иногда я, как и ты, жалею, что так много знаю о том, что творится в моём гнофеле.

— Гнофель? — спросила Дилия. — А что такое гнофель?

Гном хрипло рассмеялся. — Гнофель у кошмаров — то же, что у вас мозг. Если я сейчас скажу тебе, где у нас находится этот орган, ты потеряешь ко мне всякое уважение. Но работает он почти так же, как ваш мыслительный орган.

— Почти так же? Что ты имеешь в виду — почти? — Ну, по сравнению с твоими мозговыми функциями наше мышление и восприятие, так сказать, работают задом наперёд, к тому же в зеркальном отражении и против часовой стрелки. Поэтому я кажусь тебе таким другим, но это заблуждение. Глядя на меня, ты смотришь всего лишь в несколько безумное зеркало. Я — твоё другое ты, а ты — моё перевёрнутое я. Быть может, ты думаешь, что у меня вовсе нет чувств. Но просто они заряжены иначе, чем у тебя: отрицательно вместо положительно, плюс вместо минуса, левый борт вместо правого. Ты стала бы осуждать алхимическую батарею только потому, что она заряжена неправильно?

Дилия не знала, что на это ответить, и гном продолжил: — С твоей точки зрения мои чувства перевёрнуты вверх дном и зеркально отражены. Они движутся вспять и закручиваются по часовой стрелке — вот и всё. Я не плохой, я просто другой. Я твой цветовой негатив, твоя пёстрая тень, твоё взбаламученное отражение в воде. Но я тоже чувствительное существо, как ты! О да! Просто ты пока не умеешь перевести мои ощущения на свой скудный язык чувств — вот в чём проблема. Твоя проблема! Ибо это твоя неспособность, не моя.

— Я чего-то не могу перевести? — возмутилась Дилия. — Мой язык недостаточен? У тебя там что, пищит? Да здесь кишмя кишат павлиньи слова! — Она стукнула маленьким кулачком по лбу. — И ты чувствуешь зеркально, против часовой стрелки? Ты в своём уме? Ты сам-то просто спятил или уже и меня начинаешь сводить с ума? Тогда у тебя отлично получается! У меня уже голова идёт кругом от твоей болтовни.

— Может, ты лучше объяснишь мне, как ты чувствуешь? М? — столь же обиженно возразил Опал. — Ты и сама в это не веришь! Любовь, ненависть, ярость, страх, зависть, печаль — это всего лишь слова. Для вещей, которые куда больше и сложнее самых больших звёзд во Вселенной. И я должен объяснить тебе их в трёх предложениях, так, чтобы у тебя мозг не завертелся? Вот тут-то и видно, какая ты ещё юная. Ты ещё слишком умна.

— Слишком умна для своего возраста? — Дилия запуталась ещё больше. — И что ты опять хочешь этим сказать?

Опал застонал. — Каждый рождается умным, а потом всё больше глупеет — уж так устроено. Мы знаем всё и мало-помалу теряем это по дороге. Но, когда наконец становимся способны это понять, мы уже слишком тупы, чтобы постичь. Понимаешь?

От этих речей у Дилии окончательно закружилась голова. — Нет, я уже вообще ничего не понимаю из того, что ты там мелешь! — Хавариус со своей загадочной трескотнёй всё сильнее действовал ей на нервы. Да он просто не совсем в своём гнофеле — или как там назывался соответствующий орган! И где бы этот орган ни находился, знать ей этого в самом деле не хотелось. Она просто зашагала чуть быстрее, чтобы ускользнуть от его нелепого речевого потока. Если бы эта призрачная возможность избавиться от него не была столь безнадёжной, она бы сейчас же ею воспользовалась.

Шум, сперва похожий на далёкий водопад, нарастал и становился всё громче, пока не превратился в могучий рёв, перекрывая который им обоим приходилось буквально кричать, чтобы по-прежнему понимать друг друга.

— Смотри-ка — впереди! — крикнул Хавариус Опал, указывая на высокий порталообразный проход, откуда доносился грохот. — Целые рои геомов. Как они светятся! Там есть и иррациональные экземпляры. Должно быть, Sulcus centralis совсем рядом.

— Иррациональные экземпляры? — спросила Дилия. И впрямь: в верхней части портала парили и трепетали странные создания. Но с такого расстояния она ещё ничего толком не могла разглядеть.

— Иррациональные геомы, — с видом специалиста пояснил гном, пока они быстрым шагом шли к проходу. — Это псевдогеометрические формы, противоречащие всякой логике. Привыкай! Это осколки мыслей, лишённые смысла, потому что им и не хочется