Принцесса Инсомния и кошмар цвета ночи - Вальтер Моэрс

— Меня тревожит не ментальная термика. Меня тревожит твоё душевное состояние.

— Но я ведь только что сказала…

— Будь это началом нашего путешествия, — перебил Опал принцессу, — я бы вовсе не тревожился. Но мы уже преодолели изрядное расстояние. С определённым расходом энергии. Поэтому…

— Я ничего такого не чувствую. Я в полной готовности.

— Да — сейчас. Но над Sulcus centralis ты ещё никогда не флиммила. Миг истины настанет примерно на середине пути. Тогда ты почувствуешь свои руки так, как ещё никогда их не чувствовала.

— Мои руки?

— Да. Их ни в коем случае нельзя опускать. И нельзя просто где-нибудь присесть и отдохнуть. Тогда остаётся либо флиммить дальше, либо рухнуть вниз. В неведомое. В подсознательное. Если тебя не убьёт падение, то уж точно убьёт то, что таится под туманом. Рядом с этим аннулирование было забавой, а быть съеденной всепожирателями — удовольствием.

— Ты сообщаешь мне всё это только сейчас? — спросила Дилия.

Гном развёл руками. — Ты хотела приключений. В них должно быть несколько неожиданностей. Но приключение не означает, что нужно рисковать всем.

— Я решила! — решительно воскликнула Дилия. — Мы флиммим.

— Ты уверена?

— Да. — Она снова скрестила руки.

— Ну хорошо, — сказал гном. — Как знаешь. Но на этот раз рискуешь только ты, это тебе должно быть ясно. Я пересекаю это не впервые. Я точно знаю, что делаю, и наверняка справлюсь.

— Полезно знать, — раздражённо ответила Дилия. — Мы наконец можем?

— Я должен тебе сообщить, — сказал гном. — Всё зависит от твоей способности к флиммингу на дальние расстояния. Для этого в высшей степени нужно одно. А другое совершенно не нужно.

— И что же нужно? А что не нужно?

— Требуется высокая степень уверенности в себе.

— Этим я обладаю, — уверенно сказала Дилия. — А что мне не нужно?

— Боязнь полёта.

— Тогда всё ясно. Я не боюсь летать! — ответила Дилия. — Во сне я летаю постоянно.

— Во сне! — Опал рассмеялся. — Ну да, конечно. Но мы сейчас не в твоём сне. Это реальность.

— Ну, по крайней мере, мы находимся в моём мозгу.

— Опять начинается! — простонал гном. — Мы же это выяснили! Неужели нам и теперь придётся снова это обсуждать? Здесь не сон! Это реальность! И мы не летаем — мы флиммим. Это разные вещи.

— Хорошо, — сказала Дилия. — Я просто подумала…

— Знаешь что? — рявкнул гном. — Мне довольно! Ты сама этого хотела! — Он сделал два решительных шага к Дилии, схватил её правой рукой за плечо и большим и указательным пальцами сжал её плоть так сильно, как только мог.

Принцессу пронзила подлая боль. — Аааууаааа!!! — возмущённо вскрикнула она, и на глаза ей навернулись слёзы. — Больно же!

— Видишь? — спросил гном. — Вернее сказать: чувствуешь? Это не сон. Это действительность.

Дилия потёрла место на плече, которое подло болело. — Я ведь только что сказала, что поняла, — запротестовала она.

— А теперь ты это ещё и знаешь, — сказал гном. — На собственном опыте. Это ещё более высокая ступень познания, чем понимание. Теперь мы можем флиммить. — Гном подошёл к пропасти и глубоко вдохнул.

— В Амигдалу! — торжественно крикнул он.

Хавариус Опал оттолкнулся и с широко раскинутыми руками бросился навстречу пропасти. Но не рухнул. Он ровно полетел вперёд. Или, точнее сказать: зафлиммил. Он выглядел так, словно животом налетел на невидимый слой гололёда и теперь просто скользил дальше. В Амигдалу.

Сумеречные гномы, казалось, ждали решения Дилии; они почти неподвижно висели над ней в воздухе.

Принцесса заколебалась на краткий миг. Всего на взмах ресниц. Потом прыгнула следом, и рой последовал за ней, как тень.

Но Дилия не полетела.

Она и не зафлиммила.

Она рухнула вниз.

Она падала отвесно вниз, неспособная к флиммингу, как кирпич, утяжелённый отвесом. «Я вовсе не флиммлю, — в панике подумала она. — Я падаю! Я падаю в собственное подсознание».

Туман из мысленного пара, лежавший под ней огромным пёстрым ковром, стремительно нёсся ей навстречу; через несколько секунд она достигнет его и пробьёт насквозь, а потом — что? Погрузится в своё подсознание? Или ударится о него? Каково оно, её подсознание? Мягкое, как вата? Или твёрдое, как камень? Разве Хавариус не говорил что-то о болоте? Тогда, возможно, удар будет не таким уж сильным.

Почему она не флиммила так же легко, как гном? Что она делала не так? Эти мысли и вопросы проносились у неё в голове не один за другим, а все одновременно. Никогда ещё Дилия не думала так быстро! Она пролетела мимо роя ультрапёстрых бабочек идей, расправивших крылья.

Крылья?

Расправивших?

Ну конечно!

Дилия раскинула руки. Закрыла глаза. И зафлиммила!

И впрямь — её падение мгновенно замедлилось. Тело описало крутой вираж, выровнялось по горизонтали — и она зафлиммила! Точь-в-точь как Хавариус Опал: лёжа на животе, с раскинутыми руками и всё время прямо вперёд. «Я забыла раскинуть руки! — подумала она. — Единственное, что мне надо было сделать. Какой же надо быть дурой?» Хорошо, что никто, кроме Сумеречных гномов, которые сперва сопровождали её падение, а теперь сопровождали полёт вперёд, этого не видел! «Я флиммлю! — подумала она после краткого приступа воздухоплавательной эйфории. — Я флиммлю над Большой Фиссурой. Я пересекаю Sulcus centralis по воздуху».

Целые рои геомов самых разных видов летели ей навстречу, ныряли под неё, пролетали над ней или пересекали её путь слева и справа. Они появлялись со всех сторон и, пролетая мимо Дилии, издавали самые причудливые звуки: потрескивание и жужжание, шипение и бормотание, стоны и нытьё, бульканье и свист. Одни звучали, как эоловы арфы, другие — как