Принцесса Инсомния и кошмар цвета ночи - Вальтер Моэрс

был более или менее равномерно распределён по обширному участку болота. Его лопнувшие ноги торчали то тут, то там из тумана, словно засохшие деревья, или погружались в пузырящуюся трясину. Его ватное тело было разодрано на множество грубых клочьев, которые, словно губки, с бульканьем напитывались болотной водой и медленно уходили в болото. Многочисленные глаза Метуса, всегда сверкавшие злобой, теперь все были мутны, пусты и безжизненны. Старая мерзость была мертва и кончена, в этом уже не оставалось сомнений.

Принцесса глубоко вздохнула ещё и потому, что наконец рассеялся смрад дурных мыслей. Тут она вдруг вспомнила о Хавариусе Опале! Она стала искать его взглядом — за это время он уже должен был уйти на изрядное расстояние. И вот она увидела его: всего лишь крошечную пёструю точку в кишении флиммящих обитателей мозга, готовую исчезнуть во тьме.

Дилия тут же зафлиммила за ним, просто так, не особенно раздумывая — потому что теперь могла. Флиммить было легко, если однажды понял, как это делается: никак. В том и состояло всё искусство. Ничего не делаешь. Нужно флиммить так, как дышишь или гуляешь. Разве Опал не говорил нечто подобное о дыхании? Ты ведь тоже не думаешь о каждом вдохе. Ты просто дышишь.

И Дилия быстро флиммила, плотно прижав руки по бокам к телу. Ведь ей нужно было догнать Опала, прежде чем она его потеряет. Другие пассажиры воздушного пространства Большой Фиссуры так и проносились мимо: геомы всех видов, духи-духи, бабочки идей, духи-призраки. Но где же были её собственные гномы?

Дилии казалось, что она узнала бы своих среди тысяч других. Но нигде не видела ни одного. Вероятно, они навсегда потеряли друг друга, и эта мысль бесконечно опечалила Дилию. За такое короткое время она так к ним привыкла, что считала: они будут сопровождать её до самого конца путешествия по мозгу. Но, по-видимому, у гномов были другие планы или они уже достигли собственной цели — Большой Фиссуры, где теперь резвились среди всех прочих духов-духов, как рыбы в воде. Как ей когда-нибудь вновь отыскать их в этом океане мозга? Это было совершенно невозможно.

Наконец она догнала Хавариуса Опала и поравнялась с ним. — Я умею флиммить! — крикнула она, оказавшись в пределах слышимости. — Я умею фли-и-ммить!

Услышав её голос, Хавариус обернулся через плечо. В его глазах стоял неподдельный ужас. — Что? — крикнул он в ответ. — Где ты была?

— Я разделалась с Метусом! — гордо крикнула Дилия.

— Метос? — непонимающе прохрипел Опал. — Кто такой Метос?

— Метус. Дедушка Метус. Он… он был… — Дилия запнулась. — А, неважно. Я умею флиммить!

— Что? — прохрипел гном.

— Флиммить! Я умею флиммить! Ты всё делаешь неправильно. Тебе вовсе не нужно расставлять руки. Это никак не связано с телом. Всё идёт отсюда. — Она постучала себя по голове.

— Что? — снова прохрипел гном. Он явно ничего не понимал или вообще её не слушал. — Больше не могу! — закричал он. — Руки! Нет больше… сил. Я… я падаю.

— Ты не падаешь! — Дилия постаралась говорить успокаивающе. — Руки тебе вовсе не нужны. Опусти их! Ты должен просто продолжать флиммить головой. Тогда всё получится само собой.

— Само собой? — крикнул гном. — Я выдохся! Кончен! Я… — Он осёкся.

Как это возможно, спросила себя Дилия. Ведь он наверняка уже бессчётное число раз флиммил такое расстояние, разве нет? Он умеет рассчитывать силы. Может быть, он тоже вступил в контакт с духами-призраками? И они его ослабили?

— Можешь вовсе не пользоваться руками, — крикнула она. — Они тебе не нужны. Посмотри на меня! — Она всё ещё держала руки плотно прижатыми к телу. — Я флиммлю! Без рук!

— Как ты это делаешь? — неуверенно прохрипел Опал.

— Головой! — повторила Дилия. — Тебе нужно только думать. Опусти руки! Тут дело не в силе. Не в телесной выносливости. Тут дело в духе. В ментальной стойкости. В воле и желании.

— Стойкости? — раздражённо закричал Опал. — Воле и желании?

— Флиммить! — закричала она. — Ты должен флиммить, чёрт возьми!

Но теперь Опал вообще перестал на неё реагировать. Он беспорядочно грёб руками, и его бросало вверх-вниз, словно он угодил в воздушную яму. Затем он принялся размахивать руками ещё неистовее и попеременно сноситься то влево, то вправо. Наконец он всё-таки обернулся. На лице его застыл голый страх. И тогда он наконец опустил руки, но, вероятно, лишь потому, что больше не мог этого выносить.

Дилия увидела на его лице облегчение от того, что боль отпускает. — Просто расслабься! — посоветовала она, стараясь улыбнуться. — Ты не упадёшь. Я тебе это гарантирую.

Едва она это произнесла, как Хавариус Опал рухнул вниз — точь-в-точь как она в начале их переправы: камнем, отвесно, к Подболотью.

— А-а-а! — закричал гном.

Он не умеет флиммить! — первой мыслью пронеслось у Дилии в голове. Он и вправду ничего не умеет, хвастун! Дилия лишь на миг ошеломлённо проводила его взглядом, а затем тоже ушла в пике — по собственной воле, с прижатыми руками. — Ты должен флиммить! — крикнула она ему вслед. — Флиммить!

Но гном продолжал падать, дико работая руками. Он задел несколько геомов, сносившихся под ним, и пронёсся прямо сквозь огромного духа-призрака, разорвав его, словно бумажного змея.

— А-а-а-а… — закричал Хавариус.

Дилия ещё сильнее прижала руки к телу. Так она ускорила падение в пике и оттеснила с пути нескольких других существ, но почти не заметила этого. Всё происходило так стремительно, что думать ей было некогда.

— Ты должен флиммить! — только и повторяла она, но гном, вероятно, совсем её не слышал. Неумолимо он падал всё ниже к вновь сомкнувшемуся пёстрому туманному покрову над болотом.

— А-а-а-а-а! — только и кричал он.

— Ты — должен — флиммить!

Тут Дилия влетела в целый рой огромных духов-призраков. Во все стороны брызнули разноцветные искры, громко затрещало, когда