Принцесса Инсомния и кошмар цвета ночи - Вальтер Моэрс

Гном перестал кричать. Возможно, он смирился со своей судьбой или просто потерял сознание. Дилия поравнялась с ним, но не стала снова бессмысленно кричать: «Ты должен флиммить!», поскольку он уже не был способен отвечать. По всему видно, он стоял на пороге милосердного беспамятства: глаза почти закрылись, а вид у него был беззаботный, почти блаженный.

Дилия обогнала его, элегантно нырнула под ним, развернувшись всем телом, и наконец подхватила его обеими руками. Их падение тут же прекратилось.

— Поймала! — выдохнула Дилия.

— Что? — спросил гном. В его взгляде она прочла лишь полное недоумение.

— Я тебя поймала! — повторила она, чтобы его успокоить. — Теперь мы флиммим вместе. — Она попыталась вновь подняться вверх, держа гнома на руках.

— Ты… ты кто? — спросил Хавариус, тупо ухмыляясь.

Но они не поднимались. Ни на самую малость. Они опускались всё ниже. Дилия взглянула вниз. До пёстро клубящегося туманного покрова оставалось всего несколько длин тела. Она уже отчётливо слышала, как под ним клокочет и булькает Подболотье.

Кроме того, воздух здесь был наполнен многоголосым, но приглушённым гудением. Так, подумала Дилия, звучал бы пчелиный улей под водой. Время от времени доносились ещё чавкающие и хрустящие звуки. Туман внизу казался куда более густым и органическим, выбрасывая цветные разводы и завитки.

— Мы знакомы? — спросил Опал с широкой улыбкой.

Они опускались дальше — медленно, но неумолимо. Дилия отчаянно пыталась флиммить вверх, но у неё ничего не выходило. К её собственному весу и весу гнома словно прибавилась сила притяжения, исходившая от болота, могучая и неодолимая, как подводное течение.

— Вдвоём мы слишком тяжёлые, — заключил гном, чей взгляд теперь понемногу прояснялся. — Ты меня поймала? Ты эта… эта принцесса, верно? — Казалось, он постепенно приходил в себя.

— Не мешай мне! — простонала Дилия. — Я должна флиммить.

— Тут дело в воле и желании, — заплетающимся, всё ещё тяжёлым голосом пробормотал Опал. — В волилении и желолании!

— Заткнись! — прошипела Дилия. — Мне надо сосредоточиться.

— Стойкость! — прокричал гном. — Дугиховная стоййкость! Теперь я понял, что ты имеешь в виду. С телом это воообще никак не связано. Нисколько! Всё вот здесь. — Он помахал руками возле черепа.

Дилии уже казалось, будто она угодила в болото, хотя они всё ещё едва держались над туманом. Длинные цветные пальцы отделились от пёстрой дымки и обвили её щиколотки и икры. Словно побеги плюща, они обмотали ей ноги и начали тянуть. О флимминге теперь и речи быть не могло. Дилии требовались все силы, чтобы противостоять грубым силам притяжения болота. Но и это ей почти уже не удавалось.

— Ты должна меня отпустить! — серьёзно сказал Хавариус. Голос и взгляд его теперь снова были совершенно ясны.

— А ты теперь можешь флиммить? — с надеждой спросила Дилия. — Снова получается?

— Нет, — безнадёжно ответил гном. — У меня совсем не осталось сил. Я совершенно себя переоценил.

— Если я тебя отпущу, ты упадёшь в болото.

— Значит, так тому и быть. Если ты меня не отпустишь, мы оба в нём погрузимся, — ответил гном.

Они достигли клубящегося туманного покрова. Дилия чувствовала, как тёплые туманные щупальца на её ногах становятся всё многочисленнее и назойливее. — Я не дам тебе упасть! — пообещала она. — Никогда.

— Но придётся, — настаивал гном, — если хочешь выжить.

— Ты мне нужен! Я не могу тебя отпустить.

— Просто отпусти! Может быть, без меня ты найдёшь дорогу назад.

— И речи быть не может, — решительно сказала Дилия. — Мы справимся вместе. Вместе повесились — вместе и попались. А теперь наконец заткнись! Мне надо сосредоточиться.

Она услышала громкое бульканье из болота и неохотно взглянула вниз.

В ужасе она увидела, как из тумана поднялась длинная, мощная, пурпурная рука-щупальце — усеянная множеством бородавок и присосок, из тех самых, что разорвали Метуса. Рядом с ней появилось нечто похожее на гигантскую серую клешню рака, управляемую покрытой хитином рукой и залитую стекающей бесцветной слизью. Затем ещё одно щупальце. И ещё одно.

И ещё одна клешня.

— Столовые приборы моего подсознания, — невольно пробормотала Дилия. — Им всё равно, кто перед ними: я, Опал или мерзкий Метус. Съедается всё, что подано к столу.

— Я же тебе говорил, — вздохнул гном. — Никто добровольно не выбирает путь через Подболотье. Подсознание — это и вправду последнее дело! Донный осадок любого мозга. Дикое ничейное царство инстинктов. Без закона. Тебе с ним не тягаться. Ты принадлежишь ему так же, как оно принадлежит тебе, — и, возможно, теперь оно хочет это доказать. Хотя я не приписывал бы ему ни такого честолюбия, ни такой предусмотрительности. Вероятно, ему просто хочется что-нибудь разорвать. Отпусти меня, и у тебя, может быть, ещё будет шанс! Ты сможешь от него спастись. Я — нет.

— Мы справимся! — выдохнула Дилия. — Вместе. А теперь хоть раз заткнись.

Она снова попыталась всей своей духовной силой противостоять грубой тяге болотного рычага. Но это было столь же бессмысленно, как пытаться силой заснуть, когда приходила инсомния. Чем яростнее сопротивляешься, тем меньшего добиваешься.

Они неумолимо погружались всё глубже и глубже в пёстрый пар. Туманные змеи уже ощупывали всё тело и лицо Дилии. Силы её иссякли. Щупальца и хватательные клешни тем временем завершили фазу ориентировки. Целеустремлённые, как акульи плавники, они направлялись к ним сквозь придонный туман. Клешни несколько раз с клацаньем сомкнулись впустую, а кончики щупалец вибрировали, словно хвосты гремучих змей.

Дилия слишком хорошо помнила, что они сделали с Метусом. И вот из тумана поднялось ещё одно орудие дробления! Оно походило на жало гигантского скорпиона — перламутровое и почти прозрачное. Принцесса по-прежнему столь же энергично, сколь и тщетно боролась с погружением. Бульканье болота напоминало усиленную версию звуков, которые