Звездный Саммит - Эндрю Гивлер

"Моя мать мертва. Теперь я королева. И уже начала исправлять ее ошибки". Эта фраза, похоже, относилась больше к Охотнику, чем к собравшимся здесь Созвездиям. "Мой народ достаточно пострадал от клятв, которых не нарушал, и от рук врагов, которых не выбирал. Настало время позволить нам воссоединиться с нашими кузенами и снова заседать в этом органе".

Еще раз слегка наклонив голову, Доун, Королева Всех Фейри, отступила назад и жестом пригласила Полариса вернуться на свое место. Я приложил все усилия, чтобы не издать радостный возглас. Это была довольно хорошая речь.

Древний нефилим облокотился на подиум и оглядел зал, выгнув одну белую бровь. Напряжение вибрировало в моей груди, как тысяча трепещущих бабочек. Многие из Созвездий наклонились вперед в своих креслах, ожидая выступления.

"Что ж, - сухо сказал Северная Звезда, - что мы думаем?"

По меньшей мере двадцать нефилимов вскочили на ноги, размахивая руками и вопя во все горло, требуя, чтобы их услышали.

"Порядок!"- прорычал Поларис, оглядывая аудиторию. "Грус (Жура́вль Crane (лат. Grus) - созвездие южного полушария неба - прим.пер), я видел, что ты встал первым".

Остальные вопящие нефилимы опустились на свои места, оставив высокого, худого мужчину с птичьими ногами стоять в одиночестве. Мне показалось более чем ироничным, что один из самых долговечных правительственных органов в мире работает по принципу "кто первый встал, того и тапки", который мы использовали в детском саду.

"Какое право ты имеешь претендовать на членство в этой Конгрегации?" - потребовал он, указывая на Доун. "Твоя мать была фейри до мозга костей, но ты - нет".

По залу прокатились одобрительные возгласы. Не знаю, как устроена акустика на стадионе размером в три четверти шара, но мне показалось, что приветствия Доун были не такими громкими, как в адрес этого Груса.

Доун шагнула вперед, в ее золотистых глазах плясал огонь. "Я в достаточной степени фейри, чтобы швырнуть тебя в любую стену, какую ты предпочтешь, Журавль".

Одобрительные возгласы раздались с другой стороны чаши.

"Близнецы, вы хотели что-то сказать?" Поларис повернул голову. Две одинаковые женщины поднялись на ноги. Они заговорили в тандеме, чередуя, кто из них произносит слово.

"Мы-хотим-знать-что-думает-охотник", - нараспев произнесли они.

Никто не поддержал их. Коллективная тяжесть внимания восьмидесяти шести других Созвездий обрушилась на нас сокрушительной волной.

Охотник медленно поднялся на ноги, а Близнецы сели. Лицо Ориона было холодным. Прошла целая вечность, пока два врага смотрели друг на друга. Я почувствовал, как у меня начинают сдавать нервы.

Что-то было не так. Почему он не высказал своего одобрения? Чего он ждал? Все уже было оговорено, и на этот раз фейри выполнили свою часть сделки. Аскалон был у него. Все, что ему нужно сделать, - это оказать поддержку, и у нас был шанс - у меня был бы шанс.

Но я знал это выражение его лица: оно являло собой ужасное, неумолимое осуждение. Это было последнее, что видели многие монстры на протяжении тысячелетий. В нем было не меньше силы, чем в горе.

"Пожалуйста, - взмолился я паническим шепотом.

Внизу Доун склонила голову набок, в ее глазах сверкнуло злобное понимание.

"Я голосую против!" - взревел Охотник.

Я почувствовал, как мой желудок сжался от отчаяния, когда зал взорвался громкими аплодисментами, Грегор громко закричал. Стоявший во главе хаоса Поларис одарил Ориона небольшой раздраженной улыбкой, а затем обратил свое внимание на суматоху вокруг.

"Порядок!" - снова призвал Северная Звезда, но его приказы остались без внимания, поскольку Созвездия продолжали кричать друг на друга. Я смотрел прямо перед собой, не в силах осознать, что дверь захлопнулась перед моим носом. Мой шанс вернуть свою душу и защитить сестру был упущен. Ярость Охотника сбила меня с ног.

"К порядку!"- потребовал Поларис. И снова море шума проигнорировало его.

"Я сказал, порядок!" Голос старшего нефилима эхом разнесся по залу, на этот раз в нем прозвучало Присутствие с большой буквы П. У меня пересохло во рту от страха. Я не смог бы встать, даже если бы от этого зависела моя жизнь. Тени в зале заплясали вокруг Полариса, когда он протянул обе руки в повелительном жесте.

Воцарился Порядок. Гневные крики собравшихся были заглушены волей Северной Звезды, и осталась только тишина. Долгое время Поларис держал руки вытянутыми, свирепо глядя на них. Удовлетворившись тем, что восстановил контроль, он опустил руки, и Присутствие исчезло, словно свет, спрятанный под спудом. Что бы это ни значило.

Никто не осмеливался заговорить. Меня затошнило. Я не совсем понимал, что Северная Звезда только что сделал с залом. Это напомнило мне яростную ауру Аскалона, но на порядок сильнее. Теперь я знал, что он заслужил свое положение не только благодаря внешности.

"Охотник отдал свой голос, - холодно произнес Северная Звезда, словно не он только что кричал на всех нас. "Теперь мы приступим к голосованию остальных членов Конгрегации в установленном порядке". В его глазах сверкнула вспышка гнева, когда он сделал паузу, чтобы еще раз оглядеть аудиторию. Никто не издал ни звука.

Поларис удовлетворенно кивнул и отступил назад, позволяя Ариадне занять его место. Та снова развернула свиток и громким голосом зачитала первое имя: "Андромеда".

Доун смотрела на нас, ее лицо было спокойным. Но я знал ее достаточно хорошо, чтобы увидеть ярость, скрытую в том, как она медленно потирает пальцы. Ее сверкающие золотистые глаза были устремлены не на Охотника, а на меня. Эш тоже бросила на меня обеспокоенный взгляд, и я попытался улыбнуться им, но не смог выдавить из себя улыбку из-за руин своей надежды.

Я отправлялся в ад.

Высокая темноволосая женщина в короне, сидевшая по правую руку от Кассиопеи, поднялась из моря Созвездий и произнесла: "Я голосую за".

"Она проголосовала против Охотника?"- тихо произнес Грегор рядом со мной.

Несмотря на то, что впереди было еще много созвездий, я почувствовал, как в этот момент во мне вновь вспыхнул огонек надежды.

"Антлия", - позвала Корона Бореалис.

"Да", - ответил голос из чаши.

Приглушенный шепот нарастал, подобно нарастающему напряжению в деревянной секции оркестра. И так далее по списку. Одно за другим созвездия вызывались и голосовали за принятие Двора Одуванчиков обратно в Конгрегацию.

Я был на седьмом небе от счастья. Мои надежды не должны рухнуть на землю. Лицо Охотника было бесстрастным, высеченным из чего-то более твердого, чем гранит, пока его коллеги голосовали против него.

Я не понимал, что что-то не так, пока они не окликнули