Выбор Евы - Наталья Способина

Ева торопливо кивнула, хоть ее и не было видно.

– Ты замерзла совсем. – В голосе Глеба не было волнения или сочувствия – лишь констатация факта.

Ева снова кивнула, а потом спросила:

– Как вы здесь оказались?

– Мы с Иваном отправились следом за вами, – ответил Глеб и, усмехнувшись, добавил: – Идти с тобой за руку поприятнее будет, чем наслаждаться мороком Вия. В каждой камере такое, что ночью не заснешь.

– Но вы же взрослый, – вырвалось у Евы.

– А ты думаешь, взрослым легче видеть чьи-то страдания и смерти?

– Не знаю, – пожала плечами она и подумала, что нездешке точно не должно быть до этого дела. Правда ведь?

– Спустившись в подземный мир, мы сразу наведались в одну из моих мастерских.

– Их несколько? – изумилась Ева, стуча зубами то ли от холода, то ли от пережитого страха.

– Основная одна, но порой я забирался далеко от замка, и, чтобы каждый раз не возвращаться, если меня чем-то озарит, пришлось устроить еще несколько мастерских то там, то сям. Вий знает не обо всех, – поспешил добавить он, как будто почувствовав Евин испуг. – Так мы обнаружили, что в темнице есть узники, полюбовались на ваши бестолковые попытки пробраться в пещеру, а заодно поняли, что что-то пошло не так.

Ева помнила, что Глеб не мог сам приблизиться к пещере, а лишь наблюдал за ней издали через свои приборы, поэтому она рассказала без утайки об их неудачных попытках и о том, что ни Ильи, ни Никиты в саду нет.

– Ты в этом уверена, человечек? – впервые за долгое время подал голос Иван.

Судя по тяжелому дыханию, подъем волшебному царевичу тоже давался нелегко.

К тому моменту они преодолели больше половины пути. Во всяком случае, Еве хотелось так думать, потому что сил почти не осталось. Благо Глеб тащил ее за собой, и ей даже не было стыдно за то, что она висит на его руке, как ребенок.

– Конечно уверена, – задыхаясь, огрызнулась Ева.

– Может, это был морок? – не отставал царевич.

– На меня он не действует.

– Может, что-то изменилось?

– Вряд ли. Хотя Кощея я видела очень странно. Видела, но не смогла коснуться: рука сквозь него прошла. И это было похоже на морок. Или на воспоминание.

Ева ожидала, что ее сейчас закидают вопросами, но ни Глеб, ни Иван ее словам не удивились. Царевич так вообще фыркнул, будто она сказала несусветную чушь. Зато Глеб пояснил:

– Это и были, если хочешь, воспоминания. Воспоминания Кощея о самом себе.

– Получается, его там нет? – оторопела Ева.

– Наоборот. Видишь ли, Ева, ни я, ни Иван, ни кто-либо из ребят вовсе не смогли бы его увидеть, если он укрыт мороком. Но царь Кощей слишком силен. Он сильнее любого волшебника. Его не удержать даже серебряными цепями. Поэтому он показал тебе себя будто со стороны.

– Но он ведь не мог видеть себя со стороны, – заметила Ева.

На этот раз Иван задумчиво произнес.

– Порой я думаю, что он может видеть глазами всех живых существ.

– Но в царстве Вия нет живых существ.

– Там есть нездешки, – ответил Глеб. – Например, Матвей. Он мог его видеть, и Кощей показал это тебе.

– Но он говорил со мной! Я не слышала, но читала по его губам.

– Это то, что он показал тебе. Как… Как… – Иван досадливо упомянул какого-то скугозуба. Ева вспомнила, что именно так он ругался, когда впечатался в невидимую скалу: – Как Никита показал мне, что он мой брат.

– Мысленно! – ахнула Ева.

Это Иван не счел должным комментировать. А она сама на миг зажмурилась от осознания того, что кто-то общался с ней таким образом. Что это вообще возможно. Что у нее настолько странный дар и она настолько часть Кощея.

– Что он сказал тебе? – после паузы спросил царевич.

– Сказал… – Ее горло перехватило непрошеными слезами, поэтому пришлось прокашляться: – Сказал, что ему уже не помочь и я должна спасаться.

– Почему он предостерег тебя? – странным голосом уточнил Иван.

– Я не знаю, – тихо ответила Ева. – Я понимаю, что для тебя я всего лишь человечек, и…

– Ты и есть всего лишь человечек, – произнес царевич, а когда Ева ничего не сказала, добавил: – Ты поведала обо всем?

Ева не была волшебным существом и могла промолчать, но ей до сих пор казалось нечестным пользоваться своим даром в одни ворота.

– Еще он сказал, что Тридевятому нужен новый царь.

Иван хмыкнул, а Еве стало тошно от мысли, что царевич уже примеряется к трону. Интересно, он хотя бы попытается вызволить братьев или прямо отсюда отправится царствовать?

– А вы знаете, где Никита и Илья? – спросила она, чтобы не задавать Ивану прямой вопрос о его планах.

– Мы их не видели, – задумчиво откликнулся Глеб. – А это означает только одно: они в тех местах, на которые я не ставил слежение.

– И что это за места? – безнадежным тоном спросила Ева.

– Замок Вия и жилище Горыни.

– Приехали, – выдохнула Ева и тут же споткнулась, потому что ноги уже держали с трудом. Глеб не дал ей упасть, а Иван раздраженно спросил:

– Почему вы, человечки, говорите столько бессмысленных вещей? Куда мы приехали?

– В тупик, – огрызнулась Ева, понимая, что ничуть не улучшает мнение царевича о презренных человечках.

Раздраженное бормотание стало ей ответом, а она про себя порадовалась, что оказалась способной все-таки вывести из себя надменного и блестяще воспитанного отпрыска царской фамилии. Ну должна же она была хоть чему-то порадоваться!

Вскоре воздух посвежел, из чего Ева сделала вывод, что минус тридцатый этаж стал как минимум минус пятым, а еще лучше минус третьим. Сама она сбилась со счета на минус двенадцатом.

– А какой у нас план? – жадно вдыхая условно свежий воздух, все-таки спросила она.

– Нужно найти моих братьев и выбираться, – нехотя ответил Иван, и Ева остановилась так резко, что державший ее за руку Глеб поскользнулся и едва не свалился со ступеньки.

– А твой отец? – оторопело спросила она, хотя до этого была уверена, что он и братьев-то спасать не станет.

– Моему отцу не поможешь, человечек.

– То есть ты даже не попытаешься?

– Я в силах понять, что я могу, а что нет. Найти и вызволить братьев я, возможно, сумею. А пойти против колдовства Вия в его собственном царстве я точно не смогу. К тому же смерть отца все равно в руках его братьев.

– Что это значит? – спросила Ева, холодея.

Глеб за это время успел протащить ее на два пролета вверх, но воздух, который стал еще свежее, уже не так радовал.

– Отец отдал Вию яйцо жар-птицы.

– Зачем?!

– В уплату за спасение сыновей.

И сказано это было так, что у Евы