Выбор Евы - Наталья Способина

Иван выпустил Никиту из объятий и отступил на шаг. Никита немного неловко ему улыбнулся и по очереди обменялся рукопожатием с Валерой, Глебом и Женей.

– А нас обнять? – Лика сложила руки на груди. Ее щеки стали просто пунцовыми, но на лице, несмотря ни на что, сияла улыбка.

И Ева тоже не могла не улыбнуться. Что бы там их ни ожидало в будущем, в настоящем Никита больше не лежал в гробу, был жив-здоров, а значит, они обязательно что-нибудь придумают.

– Вас я хотел здесь увидеть меньше всего. – Несмотря на ворчливый тон, младший сын Кощея тоже наконец улыбнулся и коротко обнял Лику, а потом и Еву. – Только имейте в виду: хороших новостей у меня для вас нет. И давайте для начала пойдем за дядюшкой. Он очень быстро теряет терпение.

– Это мы видели, – буркнула Лика. – Он тебя чуть не убил.

– Да он не такой уж монстр. Просто не любит, когда ему перечат, и не всегда может рассчитать силу.

Ева вспомнила, как Горыня один раз и ее легонечко подтолкнул. Она тогда едва не улетела.

– Выглядит все так, будто ты вовсе не гость здесь, а пленник, – буднично заметил Иван, когда они все двинулись к шатру.

– Хуже, – усмехнулся Никита и больше ничего не добавил, но Иван вдруг остановился как вкопанный и посмотрел на брата.

– Где больше двух, говорят вслух, – вполголоса произнес Женя, и царевичи дружно на него оглянулись.

Иван явно не считал, что кто-то из человечков достоин того, чтобы тратить на него лишние слова, но Никита, к счастью, был лишен подобных предрассудков.

– Дядюшка пошел против устройства подземного мира, чтобы меня оживить. И я теперь, как бы это помягче сказать… – Он замялся, подбирая слова.

– Скажи как есть. – Голос Лики прозвучал глухо.

– Я теперь его собственность, – лучезарно улыбнулся Никита, но за этой улыбкой стояло столько всего, что у Евы заныло в груди.

– А исправить это как-то можно? – тут же уточнил Женька.

– В том, что вы называете сказками, есть четкие и нерушимые правила, Жень. И как ты сам мне говорил, здесь все строится на правде. А правда на стороне Горыни. Так что увы. Идемте скорее. Не то обед остынет, – поторопил их Никита, остановившись у входа.

– Никита, ответь! – воскликнула Ева.

– Ева, я скучал по тебе, но не по твоим вопросам, – снова улыбнулся он. – Не нужно вам слишком много узнавать о нашем мире. Чем больше о нем знаешь, тем глубже в нем вязнешь. – Он на миг замолчал, будто к чему-то прислушиваясь, а потом облегченно выдохнул: – Фух. Хорошо, что ты ничего не спросила. А то я каждый раз напрягаюсь заранее.

– Горыня оживил тебя в царстве мертвых, – вполголоса произнес Глеб, и Никита указал на него пальцем.

– В точку. Идемте, Глеб Семенович, расскажете заодно, как дела в РАВ. Что у вас там новенького. Со мной тут почти никто не говорит, – с этими словами он щелкнул пальцами, и полог подвернулся, оставляя проем открытым. – Прошу.

Стоило им ступить под своды шатра, как Лика застыла, и Ева могла ее понять. Она тоже в первое свое посещение ошеломленно глазела по сторонам, потому что внутри оказались каменные стены, увешанные картинами. А еще здесь были высоченные потолки и вообще такой простор, который просто не мог уместиться даже в таком большом шатре.

Горыня, поджидавший их в конце длинного коридора, произнес:

– Обед стынет. Поторопитесь!

Его голос заполнил собой все пространство, и у Евы закололо уши. К счастью, Горыня, явно уверенный в том, что ослушаться его не осмелятся, больше ничего не добавил и ждать пленников тоже не стал – лишь указал направление.

Никита пошел по коридору первым, Иван двинулся следом за братом. Было видно, что ему больно наступать на ногу, но при этом он изо всех сил старался не хромать.

– Вот прямо сейчас я очень хорошо вспомнила, как сильно меня бесят беспринципные и бездушные волшебные существа, – довольно громко заметила Лика, и Иван, обернувшись, удивленно приподнял бровь.

– Это она обо мне. Не обращай внимания, – рассмеялся Никита. – А вот по этому я немного скучал.

Он улыбнулся, на миг оглянувшись через плечо.

– По тому, что ты кого-то бесишь? – уточнила Лика.

– Не. Вокруг всегда в избытке тех, кого я бешу. Просто меня давно не называли бездушным существом… человечек.

– Ах ты! – Лика возмущенно задохнулась, а потом совершенно нелогично рассмеялась.

Иван, окончательно озадаченный, лишь покачал головой. Впрочем, стоило братьям скрыться за поворотом, как Лика резко развернулась и заступила дорогу Глебу.

– Что такого в этом оживлении? Почему это против устройства мира?

– Ну это же очевидно, ребенок, – пожал плечами Жаров-старший. – Горыня наверняка использовал живую воду, чтобы оживить Никиту. А это ведь царство мертвых. Идемте уже.

– Подождите, – произнесла Ева, покосившись на побледневшего Валеру. – Но мы же собирались сделать точно так же. Мы же для этого и брали с собой живую воду.

– Нет-нет-нет, – замотал головой Глеб. – Мы не собирались пользоваться живой водой здесь. Ты что? Мы планировали забрать мальчика и оживить его уже в Тридевятом.

– То есть как? – в ужасе выдохнула Ева и посмотрела на друзей.

Те выглядели такими же потрясенными.

– Ну где вы там? – вынырнул из-за угла Никита, и Глеб, подтолкнув Лику, поторопил всех:

– Идемте. Терпение Горыни правда не стоит испытывать.

– Но как же… мы же думали… – пробормотала Ева, в то время как Женька хмуро заявил:

– Будем решать проблемы по мере поступления, – и потащил ее вслед за своим отцом.

Ева все-таки оглянулась на снявшего очки Валеру и вдруг сообразила, что в действительности ни Глеб, ни Корвин ни разу не сказали, что собираются оживить Никиту в гробу. Они все время повторяли, что должны «спасти Никиту». Остальное, оказывается, Ева себе додумала. И судя по лицам друзей, додумала не только она. Что теперь будет?

Знакомый уже Еве обеденный зал выглядел так же, как и раньше. Длинный стол был таким высоким, что с расставленных вокруг него стульев никак нельзя было достать до блюд. Но Ева знала, что стулья поднимутся в воздух, стоит только на них сесть. Друзья же об этом не знали, поэтому остановились в смятении.

Меж тем в зале появилась вереница служанок, поднесших гостям чаши с водой и вышитые льняные полотенца. Когда с мытьем рук было покончено, Горыня небрежным жестом указал на стол и первым занял свое место во главе.

– Стулья поднимут нас в воздух, – вполголоса пояснила Ева друзьям, в то время в