Выбор Евы - Наталья Способина

Надежда Глеба на то, что оставленные им сюрпризы смогут помочь им остаться незамеченными, грела недолго. Все-таки Матвей Жаров не зря носил звание инженера-волшебника. Летевший впереди всех Иван неожиданно рухнул на землю. Благо высота была всего метра два.

– Всем стоять, – прохрипел он, хватаясь за колено.

Женька затормозил так резко, что Ева описала вокруг него два круга, как в танце, пока он ее не поймал и не зафиксировал.

– Что такое? – уточнил Глеб, преграждая рукой путь Валере и Лике, хотя они и так остановились.

– Там барьер. Не пускает.

Еве тут же вспомнилась Ирида, которая не могла выйти из подземного мира, пока Иван ее не призвал.

– Плохо дело, – нахмурился Жаров-старший. – Если это работа Матвея, то Вий будет в курсе того, что кто-то пытается…

Не успел он договорить, как откуда-то сбоку, где еще секунду назад никого не было, раздался до боли знакомый голос:

– Ну зачем вы сюда сунулись? Ну я же просил!

Сердце Евы от радости пустилось в пляс еще до того, как она повернулась к младшему сыну Кощея. Живой! А значит, все остальное не так уж и важно!

– Никита! – взвизгнула Лика.

Вот только оказалось, что Никита переместился сюда не один, и при виде его спутника Ева почувствовала, как ее желудок сделал сальто, и порадовалась, что завтракали они давно.

Глава 18. Дорогие гости

Царевич Иван встал с земли с непередаваемым достоинством, будто и не стискивал зубы от боли минуту назад.

– Приветствую тебя, дядюшка, – произнес он и чуть склонил голову перед Горыней.

Тот криво улыбнулся. Огромный, под три метра ростом, в камзоле, который каким-то чудом не расходился на могучих плечах, с кинжалом на поясе, средний сын Белобога совсем не выглядел чьим-то дядюшкой.

– И я тебя приветствую, сын Кощея. – Низкий голос прокатился по пустому безжизненному пространству предгрозовым раскатом. – Не думал, что так свидимся.

Горыня хмуро оглядел их компанию, и колени у Евы стали ватными. Только сейчас она в полной мере осознала, что именно этого брата Кощея боится больше всех. Даже больше Вия. Ведь тот не пытался причинить ей вред и не смотрел на нее так, будто придумывал кару.

– И тебя приветствую, нездешка. – В тоне Горыни послышалась угроза.

– Привет, – как ни в чем не бывало улыбнулся Глеб. – Признаться, не планировал встречу с тобой, но буду рад узнать, как ты поживаешь.

Женька рядом с Евой нервно прыснул.

– А это и есть твой сын? – повернулся к нему Горыня, и Ева с силой сжала руку Жарова. – Похожи.

– Дядюшка, – подал голос Никита. Он был Горыне чуть выше пояса и от этого казался непривычно маленьким и хрупким. – Дозволь, мы…

– Не дозволю! – отрезал Горыня. – Довольно ты тут дел натворил.

Никита опустил голову и больше ничего не добавил. Выглядел он при этом так, что Ева, непонятно на что надеясь, жалобно произнесла:

– Отпустите нас, пожалуйста.

– Непременно, человечек, – жутковато улыбнулся Горыня.

Ева в тревоге посмотрела на Лику с Валерой. И если с подругой все было понятно: она не сводила счастливого взгляда с Никиты, который молча пялился в землю, то выражение Валериного лица явно говорило, что все хуже некуда.

– Дядюшка, я пришел сюда требовать платы за отнятую жизнь, – неожиданно произнес Иван, и все ошарашенно на него уставились.

Раньше этого пункта в их плане определенно не было. Что он задумал?

Ева ожидала, что Горыня сейчас выйдет из себя, однако тот спокойно спросил:

– Чего же ты хочешь?

– Жизнь моих братьев и отца, – четко произнес Иван.

Никита вскинул на него взгляд и предупреждающе качнул головой.

– Три жизни за одну – слишком много, мой дорогой племянник, – прогудел Горыня. – К тому же тебе ли не знать: в мире мертвых не торгуют жизнью. Только смертью.

– Дядюш… – вновь начал Никита, и на этот раз Горыня не стал размениваться на слова – просто стукнул его по плечу. Видимо, ему показалось, что легонько, но младший царевич рухнул на одно колено.

– Эй! – возмущенно воскликнула Лика, но вскочивший на ноги Никита так отчаянно замотал головой, что она, стушевавшись, добавила: – Эгей. А эха тут у вас нет?

Горыня посмотрел на нее так, будто с ним заговорило диковинное существо, а потом неожиданно пояснил:

– Эхо есть в верхнем мире, человечек.

– А нам можно туда? Всем. С вами вместе. – Лику, кажется, понесло не в ту степь.

Горыня, вероятно, тоже так решил, потому что громогласно расхохотался, и мир вокруг тут же поплыл.

Ева успела в красках представить очередной подъем по бесконечным лестницам проклятой тюрьмы, но, когда окружающая действительность прояснилась, они оказались на острове прямо напротив шатра, в котором обитал Горыня.

В этот раз их не встречали служанки, и от этого остров выглядел безмолвным и пустынным. Ева оглядела берег. Горыня явно не тосковал по траве и деревьям, предпочитая камень, поэтому пейзаж был невероятно унылым.

– Заходите, гости дорогие, – произнес хозяин издевательским тоном и первым направился к шатру, явно не беспокоясь о том, что они попытаются сбежать. Это, как не что иное, показывало, что выхода с острова нет.

– А мы можем отсюда уйти, если захотим? – обмирая от страха, выпалила Ева.

Горыня, успевший откинуть полог шатра, медленно обернулся, и на его губах вновь появилась кривая улыбка.

– Вы больше здесь ничего не можете без дозволения, человечек. А за каждый твой вопрос будет плохо кому-то из твоих друзей.

Ева в панике оглядела ребят. Лика возмущенно смотрела на Горыню, уперев руки в бока, Валерка хмуро пялился в землю, а Женька, зажмурившись, держался за плечо.

– Женя! – в ужасе прошептала Ева.

– Все, Громова, – продышавшись, выдавил Женька, потирая плечо. – Теперь попробуй только сказать, что я тебе не настоящий друг. И это… у кого там переломы когда-то были, имейте в виду: больно, блин.

– Такая себе проверка на дружбу, – прошипела Лика, сверля взглядом закрывшийся полог. – Что делать будем?

Она повернулась к остальным, но посмотрела, конечно же, на Никиту. Тот не стал отводить взгляд. Молчание затягивалось.

Женька кашлянул, и Лика наконец отмерла.

– Привет, спящий красавец, – нарочито весело произнесла она. Щеки ее при этом порозовели.

– Привет всем, – без улыбки ответил Никита, окинул взглядом их приунывшую компанию и вздохнул: – Глеб Семенович, ну ладно они. Но вы-то должны были понимать, что сюда нельзя! Этот мир не отпустит!

– Ты взываешь к благоразумию нездешки, брат? – В тоне Ивана послышалась снисходительность. Он дохромал до Никиты и крепко его обнял.

Смотреть на объятия людей, которые являлись братьями, но виделись при этом во второй раз